— Ни к чему церемонии, леди Юлианна. Если бы я действовал как Император, вас бы уже казнили, — холодно бросил он, небрежным жестом отмахнувшись, словно от назойливой мухи.

Опираясь на протянутую руку принца, я поднялась.

Что ж, кое-что осталось неизменным.

Мне тут не рады и даже не пытаются это скрывать.

Отличное начало встречи. Я бы сказала — показательное.

И это ещё не появился Главный Инквизитор…

Одного воспоминания о плотоядной улыбке Илариона хватило, чтобы руки начали мелко дрожать.

Объятия Фердинанда сразу стали крепче. Кажется, он всерьёз опасался, что я сейчас плюну на всё и сбегу.

— Всё хорошо, сладкая. Брат просто не в духе, не обращай внимания, — прошептал он прямо в ухо, обдавая горячим дыханием шею.

Ну да, подумаешь, у Императора нет настроения. По счастливой случайности именно в тот день, когда решается моя судьба.

Сущие пустяки.

Отвечать или язвить на слова принца я не стала. Опустила взгляд, вцепилась в руку своего предполагаемого жениха, и старалась дышать, как можно тише.

Дышать и покорно ждать, пока двое мужчин решают судьбу одной полу-ведьмы-попаданки.

— Обряд проведём тайно, сюрпризы с внезапно явившимся Годфри Своном и огласка нам ни к чему. После того как разберёмся с ведьмами, устроим прием, там и представим твою женушку. Как раз у Сильвена будет время подготовить её хотя бы к первому выходу в приличное общество, — холодно перечислял Император.

Фердинанд стоял с таким видом, будто в руке у него был невидимый блокнот, куда чёрным пером заносились все условия.

Потом началось обсуждение совета, где принц публично подпишет отказ от претензий на трон.

Чем больше деталей озвучивал Фредерик, тем ощутимее дрожала моя рука, и крепче становились объятия принца.

Наконец на поверхность всплыла тайна того, почему именно меня не казнили, и оказалась она вовсе не сундуком с золотом.

Фердинанду пришлось пожертвовать многим, чтобы жениться на полукровке. Или ещё только предстоит пожертвовать, если допрос пройдёт гладко.

Чем больше я слушала, тем яснее понимала нервозность Императора.

На его месте я бы тоже себя казнила — тайно, быстро и без свидетелей.

По сути, ради какой-то жалкой ведьмы принц лишится всего, что положено ему по статусу, и даже того, что принадлежит по праву рождения.

Любые притязания на престол, привилегии и положение будут сведены к минимуму, лишь бы не раскрыть мою тайну и не пошатнуть власть рода Керот. А те немногие преимущества, что останутся, не перейдут к его потомкам.

То есть наследник Фердинанда, по сути, станет обычным магом и в лучшем случае сможет служить во дворце стражем.

Из того, что принц по праву мог бы передать своим детям, останутся только его владения где-то под Леворном и золото, накопленное за годы работы на должности ректора Академии.

Все титулы, привилегии — ничего этого не будет. Как и самой должности ректора одной из Академий, после того как найдут достойного преемника.

Нашего ребёнка ждёт весьма незавидная участь — рядового мага или, в лучшем случае, богатого, но безмага.

Если с титулами Фердинанда всё было понятно, то пункт про безмага заставил меня вопросительно посмотреть на Императора.

Он будто только этого и ждал. Натянув хищный оскал, Фредерик обжег меня убийственным взглядом.

— Если ребёнок родится менталистом – вам повезло. В противном случае его магию свяжут ещё в детстве, неважно, будет он полукровкой или нет. Никакой инициации. Мы не можем допустить любой связи ведьм с императорской семьей, — уточнил он специально для меня.

Вполне предсказуемо: подпускать ведьму близко к трону никто не собирался.

Но Император нарочно подчеркивал — за связь принца и ведьмы ответят даже наши дети.

О таком повороте я совсем не подумала. Со мной всё ясно, но что будет, если у нас появится ребёнок?..

Судя по мелькнувшему удовлетворению, Фредерик остался доволен моей реакцией, а потом посмотрел на Фердинанда.

Это выглядело как последний шанс отказаться.

Но ректор, в отличие от меня, не был удивлен словами брата.

Невозмутимый, он замер статуей и даже дышал через раз. Только стальная хватка, в которой он удерживал меня, не позволяя пошевелиться, выдавала напряжение. В остальном маска чудища оставалась безупречно холодной.

— Надеюсь, ты не пожалеешь, что лишил своих детей будущего ради минутной прихоти, — плюнул ядом напоследок Фредерик и устало опустился на трон.

Впервые за всё это время рука принца дрогнула.

Теперь все карты на столе — оставалось принять решение и отправить меня либо на казнь, либо на допрос.

Пока Фердинанд решал, стоит ли одна полукровка-попаданка таких жертв, я молча дышала.

“Не злить Императора и всё обойдётся,” — повторяла как мантру, сжимая руку принца.

Что-то подсказывало: он тоже задумался.