Чудище обреченно вздохнул, закатил глаза и посмотрел на меня с такой смесью жалости и сожаления, будто я сама виновата в своём состоянии.

Так он вёл себя всё утро, и это порядком раздражало.

Конечно, будущего супруга не радовало мое самочувствие, но вовсе не потому, что он проникся сочувствием к больной невесте.

Нет, наглое чудище злился лишь на то, что придётся отложить обряд.

И эта самоуверенность бесила до невозможности.

— Юли, постарайся поспать. До заката ещё есть время, возможно, тебе станет лучше. Мне не хотелось бы больше тянуть, — снова, бессовестный, намекнул он, что к алтарю меня потянут даже в таком состоянии.

В этот раз я не стала бурчать ему ругательства. Наоборот, села ровнее и даже выпрямила спину. Пусть при этом темнело в глазах, но, может, хоть вид был не таким жалким.

— Тебе что, так не терпится стребовать с меня супружеский долг? Так не стесняйся, для этого проводить обряд не обязательно, — плюнула я в мужчину ядом.

Сначала Фердинанд закатил глаза, потом фыркнул что-то о том, что я ещё ребёнок, и направился к шкафу.

— Я, конечно, желаю тебя, сладкая, но спешу не поэтому, — строго сказал он, распахнув дверцу.

Таким тоном “желать” можно было только придушить, но я не купилась.

Внимательно следила за нарочито медленными движениями будущего мужа, готовясь к его так называемым объяснениям.

— Проблема в том, что если мы объявим о помолвке после того, как всё сложилось на отборе, будет скандал. А значит, пока мы не найдем отца Юлианны, ты под опекой Годфри Свона. А когда мы его найдем – он станет твоим опекуном. Учитывая назревающий конфликт с ведьмами, это не лучший расклад, — наигранно ласково заявил он.

Вот это как раз нужно было рычать, а не шептать таким тоном, будто он меня соблазнял, а не пугал до дрожи. Именно до дрожи, потому что о таком раскладе я не подумала.

Что будет, когда объявится новый папочка?

Как ведьмы могут отомстить принцу, узнав, что я — полукровка, его невеста и помогла казнить Констанцию?..

Но Фердинанд, казалось, не замечал, как я бледнею. Наигранно медленно, будто дожидаясь, пока я соберусь с силами, он распахнул дверцу с таким видом, словно открывал не шкаф, а настоящую сокровищницу.

Вместо привычного чёрного костюма ректор вынул два чехла. В одном был явно мужской наряд, а во втором…

— Это что, моё свадебное платье? — с любопытством поднялась я.

Гул в голове будто сразу стал тише, слабость начала отступать. Забылись мысли о ведьмах и даже страх перед “папочками” Юлианны.

На лице коварного соблазнителя мелькнула улыбка.

— Хочешь примерить? Ты сама его выбрала. Я просто сохранил до подходящего случая, — с напускной строгостью сказал Фердинанд.

Ещё спрашивает.

То, что слегка виднелось под чехлом, напоминало настоящее платье. Пышное, красивое и даже с камушками и фатином — совсем не привычные строгие наряды.

У меня даже сердце забилось быстрее.

— Покажи, — привстала я, готовясь к сюрпризу.

Однако коварный ректор не спешил. Сначала посмотрел на меня, а потом убрал платье обратно в шкаф.

— Нет, пожалуй, мы отложим всё на неделю или две. С моей стороны было слишком жестоко тебя торопить. Да и ты сама говорила: видеть наряд до свадьбы – плохая примета, — самоуверенно произнёс этот наглец, захлопнув дверь гардероба.

Подавляя желание запустить в него стаканом, я откинулась на подушки и сложила руки на груди.

— Не положено жениху видеть наряд невесты, а не невесте – свой же наряд, — тихо буркнула. — Принеси ещё волшебного эликсира. Думаю, к вечеру я буду держаться на ногах достаточно, чтобы отправиться в обитель. Знакомиться с новым папочкой Юлианны и попадать под его волю желания нет.

Принц пожал плечами, направляясь к выходу.

— Конечно, сладкая, отдохни. Это вполне разумное решение. Выезжаем на закате, — самодовольно заявил он.

Прежде чем дверь за наглым ректором закрылась, в его спину полетела подушка.

Первым порывом было кинуть чашкой, но я вовремя себя остановила.

Покалечить принца и вместо обители отправиться на казнь? Нет уж, спасибо. Чтобы выразить протест, хватило подушки — мягко, безопасно и доходчиво.

На миг Фердинанд замер, затем медленно развернулся, оценил “снаряд”, поднял его и игриво наклонил голову с улыбкой.

— Премного благодарен за приглашение, принцесса, но у меня дела, — поклонился этот шут, закинув подушку обратно на кровать.

Как только дверь за чудищем захлопнулась, я выдохнула.

Кто бы мог подумать, что у мрачного ректора прорежется способность шутить. И еще невероятнее — что я действительно собираюсь за него замуж.

***

Обитель Пресветлого чем-то напоминала древнегреческие храмы: колонны, высокий потолок и сияющие артефактами стены.

Не просто артефакты — они были похожи на свечи.