Да — только для того, чтобы найти тапки, закутаться в халат и забраться обратно. Если ждать обыска, то с комфортом. А то, что он будет, подсказывал истерический вой фиалки за дверью.

Даже сам принц не мог выгнать её из своих покоев. И это они ещё не женаты. А что будет потом?

Нет, отсюда точно нужно бежать — и желательно быстро и бесследно.

Пока я одевалась и устраивала себе мягкое сиденье за дверью ванной, Мишель Сантэй всё же добилась желаемого.

— Хорошо, смотри. Тут совершенно никого нет, это глупые придворные сплетни, — прозвучал голос в дверях, и в спальне снова застучали женские каблуки.

Вот даже как?

Удивленно посмотрев в сторону выхода, я укуталась в одеяло, устраиваясь на подушке.

Никого нет — так нет, подождём, пока меня найдут.

Хорошие десять минут Фердинанд водил Мишель по спальне, выслушивая поток откровенной лжи.

Как ей передали записку с сообщением, что принц вместо дел развлекается с любовницей. Как она уговаривала стражу, желая убедиться лично. Как ей хамил целитель, уснувший в гостиной, и как стражники пытались вывести ее силой.

В общем, девочка несла невесть что, пытаясь оправдать свое мерзкое поведение. Её попытки изображать благоразумие вселяли слабую надежду, что до ванны обыск не дойдёт.

Зря.

Зачатки рассудка и остатки достоинства уснули в Мишель сразу после бала.

Спустя минуту прямо за моим укрытием цокнули каблуки, и в уборную вошла взъерошенная “принцесса”.

Нет, не просто вошла — она тщательно осмотрела помещение, будто точно знала, что ищет. Или кого…

Обезумев от ревности, она даже в чашу заглянула и за шторку, на которой висели полотенца. А когда, наклонившись, Мишель полезла под раковину, я не сдержала истерический смешок.

Она что, всерьёз полагала, что я прячусь за этой крошечной шторкой, свернувшись в три погибели?

Фиалка, к счастью, мое истерическое “ХРЮ” не услышала, а вот Фердинанд посмотрел прямо на меня.

Принц едва заметно качнул головой и приложил палец к губам. Взгляд чёрных глаз скользнул по мне, строгий и требовательный, — и этого мгновения хватило, чтобы я затаила дыхание и застыла, боясь шелохнуться.

Он что, иллюзию наложил?

Поэтому так уверенно водил её по комнате?

Ещё десяток всхлипов фиалки и приторных речей излишне щедрого и покладистого чудища — и парочка, наконец, покинула покои.

Вот теперь точно можно выйти.

***

Хотелось позвать хоть кого-то, кто объяснит, что вообще происходит.

Может, я в другом мире.

Может, тут Мишель — дочь Императора, а Фердинанд — маг, участвующий в отборе.

Ждать долго не пришлось.

Спустя минуту в комнату вошли два мага: один радостно расплылся в улыбке, второй облегченно выдохнул.

— С возвращением из мира теней, леди Свон, — прозвучал голос Инквизитора.

— Я так рад, что вы пришли в себя, — всплеснул руками второй.

А я как рада. Слов не хватит описать.

Именно о таком пробуждении мечтает каждая спасенная девушка.

— Это у нас что, новые порядки? Я что, проспала несколько лет? — спросила, осматривая Илариона.

Инквизитор вздохнул, нахмурился и сложил руки на груди.

Ясно, отвечать никто не станет. Хотя, судя по обреченному взгляду, сказать ему было что.

К нашему общему сожалению, обсуждать будущую принцессу холопам не позволено.

Может, оно и к лучшему. Так будет проще оправдать свой внезапный отъезд.

Если без визита Мишель мне пришлось бы придумывать причину своего резкого ухода, то её истерика и крики “любимый” значительно упростили задачу.

Необходимо пополнить запасы, забрать золото и тихо исчезнуть с видом оскорбленного достоинства.

Мол, не выдержала моя тонкая душевная организация подлого предательства принца. А ведь я, как глупая фиалка, и правда размечталась о свадьбе, детях и домике у моря.

Так, стоп. О доме лучше молчать. Он мне больше не нужен. Неизвестно, кому еще Годфри успел рассказать про свой “особый товар”, пытаясь продать.

Теперь оставаться в Империи для меня опасно. Нужно бежать туда, где Юлианну никто не узнает.

Пока целитель нахваливал свою работу, я обдумывала пламенную речь “ревнивой любовницы”, краем глаза наблюдая за Инквизитором.

Иларион заметно осунулся и, кажется, даже постарел. И без того худощавый, он всё больше напоминал скелет, обтянутый кожей.

Похоже, игра Фердинанда зашла дальше, чем они рассчитывали. А леди Сантэй оказалась не такой уж милой и воспитанной, какой притворялась вначале.

Я уже открыла рот, чтобы озвучить речь, которую непременно должны передать принцу, но запнулась, услышав сроки своего “выздоровления”.

— Ещё неделька-вторая — и вы можете вернуться в Академию и участвовать в отборе, — довольно заявил целитель.

Вот это совсем не входило в мои планы. Ни возвращение на отбор, ни тем более оставаться здесь ещё две недели.