Юная, эмоциональная, наивная. Пусть она и изображала бойкую, постоянно дерзила, но страх в голубых глазах выдавал её натуру.

Юли не понимала придворных игр, принимая всё за чистую монету.

Я же учился управлять людьми с детства и почти преуспел. Пусть манипулировал не так искусно, как Фредерик, но для большинства придворных и магов в Академии этого хватало.

А когда уставал играть в игры, просто запугивал их до дрожи. Признаюсь, так было даже проще. Но только не во дворце и не сейчас.

Эта партия была важна для нас с братом, а уже потом я смогу вернуться к привычному образу мрачного, грозного ректора.

Вернуться один… или уже не один?

Вздохнув, я посмотрел на Мишель Сантэй.

Воспитанная, красивая и покорная. Идеальные манеры, выдержка, достойная Императрицы. На нее было приятно смотреть и практически невозможно слушать.

Если бы не её отец, я ни за что не стал бы разыгрывать симпатию. Хотя…

Нет, когда-то симпатия была настоящей, но не та, что мужчина испытывает к женщине.

Девочка рано потеряла мать, а её отец, Эдмонд Сантэй, был кем угодно, только не заботливым родителем.

Дела Академии в Вернегарде интересовали старого менталиста куда больше, чем собственная дочь. И, как дальний, но всё же родственник, он привез маленькую кареглазку в Леворн.

Матушка всегда мечтала о дочери и нашла в девочке утешение. Так леди Сантэй получила лучшее из возможных образований и влиятельную покровительницу при дворе.

К сожалению, мать и отец недооценили Эдмонда.

Ректорское кресло единственной академии, готовящей менталистов, породило в маге непомерные амбиции. Если верить слухам — с притязаниями на трон. И использовать для достижения цели он был готов даже дочь, которой прежде никогда не интересовался.

В тринадцать лет юная Мишель Сантэй узнала о существовании своего отца и Академии менталистов в Вернегарде.

Она бы не узнала о нём до брачного возраста, если бы Фредерик неожиданно не женился.

Эдмонд воспринял это как личное оскорбление и поспешно увёз девочку из Леворна.

По непонятной причине лорд Сантэй решил, что раз моя мать взяла Мишель под опеку, это означает, будто девочку готовят на роль будущей Императрицы.

У Фредерика же были другие планы. Как и у моего отца.

Наследник престола женился на Августе Левиан — милом, почти неземном создании, отец которой командовал пограничными войсками.

Нет, это был вовсе не брак по велению сердца. Нам нужно было укрепить северную границу, и старый Император не придумал лучшего способа.

Примерно та же участь ожидала и меня. Однако, встреча с Констанцией разрушила все планы на выгодный брак.

Я думал, ведьма вскружила мне голову своей красотой и талантом — оказалось, это были зелье и подлость.

После того как собирал свой помутившийся рассудок по частям, родители не решились навязать мне невесту.

Фредерик сам справлялся с обязанностями и придворными интригами, чем выиграл немного времени.

Много времени. Но и оно подошло к концу.

Эдмонд слишком активно начал развивать свои связи с влиятельными помещиками и торговцами. Ходили слухи, что он перешёл на сторону Северной Лисандии и готовит переворот.

Однако, как ни пытались мы с Иларионом что-то найти, никаких следов предательства не обнаружили.

Тогда брат затеял дурацкий отбор.

Кость голодному псу.

Шанс подобраться поближе к трону.

Именно по этой причине я был вынужден играть в придворные интриги. И стоявшие напротив лорд и леди Сантэй были главными персонажами этого вечера.

Мишель жалась к отцу, хлопая глазами, а я вымученно улыбался, желая лишь одного — вернуться в Академию.

Как бы тепло я ни относился к девчушке, которая практически росла у меня на глазах, её откровенный флирт утомлял, а бесконечные глупые разговоры начинали раздражать.

Мишель больше не ребёнок, а я — не её заботливый и терпеливый брат. И тем более не вижу её в роли своей жены.

Ещё недавно я мог бы это представить. Сейчас, подобная участь казалась хуже, чем попасть в пасть к беззубому крамлу — медленная и болезненная смерть.

При всех моих планах и желаниях, пока всё не решится, именно дочь Эдмонда будет играть роль будущей принцессы и моей невесты.

Признаться, когда брат сообщил, что Мишель будет на моём отборе, я долго смеялся.

Девочка с золотыми глазами и наивной, чистой душой — и я, чёрный монстр, от рыка которого в обморок падают даже инквизиторы. Нелепее пары сложно придумать.

Однако у Фредерика всегда на все есть свои причины, и я был вынужден согласиться.

Согласился — и поначалу даже всерьез присматривался к той, кого знал ребёнком.

Но чем больше смотрел, тем яснее понимал: интриги отца испортили чистую и нежную девушку. Научили её скрывать эмоции и истинную натуру, но не научили прятать следы и мотивы.