Объятия родителей были настоящими. Я ощущала тепло папиного камзола и запах маминых волос — смесь горного воздуха и сухой лаванды. Я плакала и смеялась одновременно, засыпая их словами, которые годами копились в душе.

— Я так скучала… Мне было так плохо без вас! Если бы вы знали, что устроил Себастьян, и как трудно было удержать замок, как я боялась подлых баронов…

Они гладили меня по волосам, шептали ласковые слова, и на мгновение я снова почувствовала себя маленькой девочкой, которой не нужно быть сильной, не нужно быть графиней и нести ответственность за сотни жизней.

Но настоящий мир — или то, что от него осталось — медленно возвращался. Я посмотрела на свои руки, которые в этом месте казались полупрозрачными. Горькое осознание ударило сильнее, чем кинжал Венделин.

— Значит… я умерла? — мой голос дрогнул и сорвался. — Всё кончено?

Радость от встречи сменилась ледяным ужасом. Я опустила голову, прижимая ладони к животу, где ещё совсем недавно дух горы показал мне маленькое сияющее зёрнышко.

— Но как же так? — я посмотрела на маму, и моё лицо исказилось от боли. — Малыш… он ведь даже не успел родиться. Он погиб вместе со мной. А Люциан? Он так и не узнает… Он никогда не узнает, что у него мог быть ребёнок. Он останется там, один, в своих мёртвых землях, думая, что я просто его бросила.

Я закрыла лицо руками, и светлые искры этого места начали тускнеть от моего горя. Быть здесь с родителями было счастьем, но осознание того, что я подвела своего дракона и не дала жизни продолжению нашей любви, жгло сильнее любого огня.

— Неужели это всё, мама? Неужели я прошла через всё это только для того, чтобы умереть на пороге своего дома от рук сестры?

Папа подошёл ближе и положил тяжёлую, уверенную ладонь мне на плечо. В его взгляде не было скорби — только глубокая, мудрая сосредоточенность.

— У тебя никогда не было сестры, Амелия. Ты мой единственный ребёнок.

— Что?.. — растерялась я.

Отец стоял передо мной, и его взгляд был прозрачен и чист, как горный хрусталь. Он взял мои руки в свои, и я почувствовала ту самую непоколебимую честность, которая всегда была его главной чертой.

— Слушай внимательно, Амелия, — его голос звучал глубоко, резонируя в самой моей душе. — Я никогда не изменял твоей матери. Ни разу. В моей жизни была лишь одна женщина, которой я отдал своё сердце, и она стоит сейчас рядом со мной.

Мама ласково коснулась его руки, и между ними вспыхнуло такое сияние, что у меня перехватило дыхание. Это была не просто привязанность — это была истинная связь, неподвластная времени.

— У меня не было внебрачных детей, — продолжил отец, и в его глазах промелькнула тень давней горечи. — Я не признавал Венделин не из упрямства и не из ложного стыда. Я не признавал её, потому что она не моя дочь. Я знал это с первой секунды.

Я замерла, пытаясь осознать услышанное.

— Но как же сходство, папа? Она ведь… она почти моё отражение!

— Я не могу этого объяснить, — отец удручённо покачал головой. — Возможно, это лишь жестокая шутка природы. Бедную девочку путали с тобой, и Венделин поверила, что может быть нашей родственницей. Но это не так.

Холодная догадка пронзила меня, словно ледяная игла. Если Венделин не была моей сестрой, если она была чужой… то всё её поведение, всё её маниакальное стремление попасть в Блэкстоун обретало новый, жуткий смысл.

— Папа… — я похолодела, и свет вокруг меня на мгновение подёрнулся серой дымкой. — Ваша гибель в горах. Обвал, который считали несчастным случаем… Ты хочешь сказать, что это не было случайностью?

Я вспомнила, как Венделин всегда оказывалась рядом в нужные моменты. Как она вкрадчиво шептала Себастьяну о правах на графство. Как она знала потайные ходы, о которых не догадывалась даже я.

— Она подстроила это? — прошептала я, чувствуя, как внутри закипает ярость, переплетаясь с болью. — Она убила вас, чтобы расчистить себе путь к Блэкстоуну? Чтобы завладеть камнем, магией и статусом?

Мама подошла ко мне и нежно коснулась моего лица. Её пальцы пахли дождём и ванилью.

— Зло часто маскируется под обиду, милая. Венделин была одержима графством, которое считала своим по праву, хотя это право она выдумала сама. Она разрушила наш мир, надеясь построить на его обломках свою судьбу.

Я сжала кулаки. Осознание того, что мои родители погибли не от каприза природы, а от руки алчной самозванки, выжгло во мне остатки страха перед смертью. В груди вспыхнуло яростное, драконье пламя.

— Не позволю ей забрать ещё и мою жизнь, — я посмотрела родителям в глаза. — Не дам в обиду моего ребёнка… Я должна вернуться!

Отец улыбнулся, и в этой улыбке я увидела гордость воина.

— Тогда возвращайся, Амелия. Мама отдала тебе свою искру, даруя второй шанс. Теперь пришла моя очередь. Во мне нет магии драконов, которая позволила бы перенести тебя в прошлое, но моя искренняя любовь к дочери тоже может сотворить чудо.