Было ли мне до зубовного скрежета обидно за себя? Еще как.

И именно в этот момент стеклянная дверь террасы снова откатилась в сторону.

На пороге стоял Руслан.

Живой. Здоровый. Загорелый. В черных джинсах и черной футболке, обтягивающей его плечи так, что было видно каждую мышцу. Черт возьми, он выглядел так, что у меня пересохло во рту, а сердце предательски екнуло.

Но мой взгляд мгновенно просканировал его руки.

Пусто. Ни единой сраной ромашки.

Моя тоска, копившаяся четыре месяца, мгновенно трансформировалась в чистый, концентрированный яд. Я поправила солнцезащитные очки, демонстративно закинула ногу на ногу и смерила его ледяным взглядом.

— О, ваше высочество вернулось. Не запылилось в московских боях?

Руслан, который явно ожидал другой реакции, остановился. Его густые брови сошлись на переносице.

— Цветы мои где? — ледяным тоном поинтересовалась, кивнув в сторону Егора, который, не отрываясь от жены, тихо хмыкнул.

Сапёр откровенно опешил. Он остановился в метре от моего шезлонга, перевел взгляд на огромный букет в руках Оли, потом снова посмотрел на меня.

— Чего? — вдруг выдал этот гений криминального мира.

— Цве-ты.

— А они тебе нужны?

— Да, хотелось бы! Я, между прочим, женщина! И меня четыре месяца держали в неведении! Мужья женам вон какие веники таскают, а ты с пустыми руками приперся!

Сапёр молча выслушал мою тираду. Пожал своими широченными плечами. И только сейчас я заметила, что в левой руке, чуть позади себя, он держит какой-то матовый, черный металлический кейс, похожий на те, в которых перевозят оружие.

Он поднял кейс, задумчиво посмотрел на него, потом перевел взгляд на меня.

— Тогда это выбросить и пойти купить цветы? — абсолютно ровным голосом спросил он, разворачиваясь к дому.

— Стоять! А что там?

Уголок губ Сапёра дрогнул.

Он подошел ко мне и молча положил тяжелый кейс прямо мне на колени. А затем, даже не спрашивая разрешения, этот наглец просто подвинул меня, сел на край моего шезлонга и выжидающе скрестил руки на груди.

— Открывай, докторесса.

Я подозрительно покосилась на него, а затем щелкнула металлическими замками. Крышка откинулась.

Внутри, на бархатной черной подложке, тускло поблескивала сталь. Это был не просто набор хирургических инструментов. Это был «Aesculap Noir» — легендарная, лимитированная серия из черного титана с карбид-вольфрамовым напылением. Скальпели, зажимы, иглодержатели — каждый инструмент лежал в своей индивидуальной выемке. А внизу, на рукоятке скальпеля, была изящная лазерная гравировка: «В.В.».

Набор, который делают на заказ в Германии и который стоит как хорошая иномарка.

Я смотрела на этот черный титан, и вместо восторга внутри меня начала подниматься ледяная, удушливая волна.

Мой искалеченный мозг, измученный месяцами тишины и паранойи, мгновенно сложил два и два.

Четыре месяца он мне не звонил.

В Москве у него появиласьдругаяхирургиня с идеальными руками.

А теперь он приезжает, даже не пытается меня поцеловать, не дарит цветы, как это делают мужчины, которые соскучились по своим женщинам. Вместо этого он дарит мне… рабочие инструменты. Инструменты для автономной работы. Именные.

Это не подарок.

Это выходное пособие. Отступные.

Он купил мне инструменты, чтобы я собрала манатки и валила обратно в свою поликлинику или открывала частную практику. Он со мной расплатился за услуги.

— Охренеть… — выдохнула я. Мой голос задрожал от подступающего к горлу кома унижения.

— Это лучше, чем розы? — лениво поинтересовался Сапёр, явно ожидая, что я сейчас брошусь ему на шею.

Я медленно подняла голову. Сняла солнцезащитные очки и посмотрела ему прямо в глаза. Мой взгляд был таким мертвым, что Руслан мгновенно подобрался. Его расслабленная поза исчезла, мышцы напряглись.

Я аккуратно, почти нежно закрыла крышку кейса. Щелкнули замки.

— Щедрые отступные, Сапёр. Минздрав бы удавился от зависти.

Его брови снова сошлись на переносице.

— Какие отступные? Лера, ты о чем?

— О том, что я не идиотка! — резко спихнула тяжелый кейс со своих колен прямо ему на бедра. Он едва успел его поймать. — Четыре месяца ни слуху ни духу! Ты там в Москве развлекался, нашел себе бабу-хирурга, которая тебе твоих боевиков штопает, а про меня забыл! А теперь приехал, чтобы красиво меня уволить?

— Лера, блять, что ты несешь? Какая баба-хирург?!

— Не строй из себя дурака! — я вскочила с шезлонга, чувствуя, как от обиды дрожат руки. — Малыш всё разболтал! Думаешь, кинешь мне этот чемоданчик со скальпелями, и я радостно поскачу обратно в свою хрущевку? Типа, «спасибо за работу, Валерия Викторовна, вот вам титановый наборчик, чтобы было чем бабкам фурункулы резать, контракт расторгнут»?!

Егор и Оля на соседних шезлонгах замерли и теперь во все глаза смотрели на наш скандал.