Металлическая молния на джинсах поддалась и поползла вниз.

БАХ!

Оглушительный грохот в замкнутом пространстве крошечной комнаты ударил по барабанным перепонкам так, что я всем телом дернулась от неожиданности.

Музыка в голове резко оборвалась.

Тощий, который секунду назад так активно ковырялся в моей ширинке, вдруг как-то странно хрюкнул, обмяк и всей своей немалой тяжестью рухнул прямо на меня. Из его затылка, прямо мне на свитер, толчками хлынула горячая, липкая кровь.

Я поморщилась.

Ну вот, опять стирать. И химчистку они мне вряд ли оплатят.

Коренастый, чьи руки всё еще сжимали мои запястья, замер. Его глаза расширились до размеров блюдец. Он медленно поднял голову в сторону дверного проема, и вся краска мгновенно сошла с его лица, оставляя лишь землисто-серый оттенок паники.

Он отпустил меня, сбросил с себя оцепенение и на четвереньках, как побитая собака, начал отползать к противоположной стене, подальше от меня и трупа своего дружка.

— Сапёр, это… — заикаясь и давясь словами, забормотал он, вжимаясь спиной в грязные доски. — Это… мы просто припугнуть хотели, клянусь! Сапёр, не надо…

В дверях стоял он.

Огромный, мрачный, заполняющий собой всё пространство.

В руке — пистолет, из дула которого вился тонкий, едва заметный сизый дымок.

На изуродованном шрамом лице не дрогнул ни один мускул. Абсолютный, ледяной покой человека, для которого отнять жизнь — всё равно что выпить стакан воды.

БАХ!

Второй выстрел прозвучал так же буднично, как первый.

Коренастый дернулся, глухо стукнулся затылком о стену и медленно, оставляя за собой широкую кровавую полосу, сполз на пол. Аккуратная дырка точно между глаз.

Ювелирно.

В комнате повисла звенящая тишина. Только в ушах тонко пищало от акустического удара.

Сапёр медленно опустил оружие, перевел свой тяжелый, черный взгляд с убитых на меня.

Я медленно моргнула.

Посмотрела на Сапёра.

Хмыкнула прямо через скотч.

Высвободила затекшие руки из-под трупа, вальяжно заложила их за голову, словно отдыхала на шезлонге где-нибудь в Анталии, и вернулась к прерванному занятию.

«Спектакль окончен».

***

Сапёр смотрел на меня. Долго. Тяжело.

В его абсолютно черных глазах не отражалось ничего — ни сожаления о только что убитых подчиненных, ни удивления моей до абсурда расслабленной позе.

Затем он неторопливо убрал пистолет в кобуру под курткой, шагнул ко мне, переступая через растекающуюся по доскам лужу крови, и брезгливо ухватил труп тощего за воротник куртки. Одно неуловимое, мощное движение — и мертвое тело с глухим стуком отлетело к стене, словно мешок со старым тряпьем, освобождая меня от своего веса.

Я со вздохом опустила руки и села на полу, морщась от того, как промокший насквозь свитер липнет к животу.

Сапёр присел передо мной на корточки.

Его крупные пальцы с огрубевшими костяшками коснулись края скотча на моей щеке и дернули.

— Ай, блять! — совершенно искренне взвыла я, хватаясь за горящие огнем губы и подбородок. — Можно было и понежнее! Ты мне вместе с клеем эпиляцию лица сделал!

— Мог бы и ножом срезать, — ровно отозвался он, поднимаясь во весь свой гигантский рост. — Но решил, что тебе твои губы еще пригодятся.

Я растерла покрасневшую кожу и, не торопясь, застегнула молнию на джинсах. Затем встала, отряхнула колени и посмотрела на Сапёра снизу вверх.

Пришлось задрать голову — с моим метром шестьдесят пять рядом с ним я чувствовала себя хоббитом на экскурсии в Мордоре.

— Знаешь, — я указала пальцем на два остывающих тела в углах каморки, — выговоры за нарушение субординации в вашей конторе делают весьма радикально. Минтруд бы не одобрил. Но за оперативное вмешательство — спасибо. Хотя, справедливости ради, этот свитер мне нравился. А теперь он безнадежно испорчен.

Шрам на его лице снова дрогнул, когда он чуть склонил голову набок, изучая меня, словно какую-то невиданную, экзотическую зверушку под микроскопом.

— У тебя с головой все нормально, докторесса? Тебя только что чуть не пустили по кругу, а ты лежишь под трупом и улыбаешься. У тебя шок?

— У меня государственная поликлиника. Если я буду впадать в шок каждый раз, когда кто-то пытается меня поиметь — морально или физически — мне придется переехать жить в психушку. Поверь, баба Зина из пятой квартиры, которой не достался талон на УЗИ, страшнее этих двух недоумков вместе взятых.

В глазах Сапёра мелькнуло что-то странное. Всего на долю секунды мрак в них расступился, уступая место… уважению? Или насмешке? Я не успела разобрать, потому что он развернулся и бросил через плечо:

— Иди умойся. Вода на кухне. И выпей там что-нибудь. Успокойся.

— О, неужели сервис улучшается? — сыронизировала, шагая следом за ним по коридору и старательно обходя скрипучие половицы. — А домой меня отвезут? У меня, знаешь ли, кот не кормлен.