— Младший царевич дышит? — спросил Сехем.

— Пока да, — ответила я.

— «Пока» — честное слово. Во дворце его не любят.

— Зато оно часто точнее молитв.

Его губы дрогнули.

— Ты действительно стала другой.

Тело Неферет-Айи снова сжалось.

Я посмотрела прямо на него.

— Или вы просто раньше плохо смотрели.

— Возможно. Неферет-Айя умела заставить людей видеть то, что ей выгодно.

— И что она заставляла видеть вас?

Сехем не ответил сразу.

Комната слушала.

Даже Раэм.

— Женщину, которая не боялась проигрывать, — сказал он наконец. — Редкое качество. Большинство во дворце боится проигрыша сильнее смерти. А она иногда выбирала поражение, если оно оставляло путь в сторону.

— В Красную Землю? — спросила я.

Его глаза блеснули.

Вот.

Попала.

— Значит, ты нашла этот след.

Раэм шагнул к нему.

— Какой след?

Сехем поднял брови.

— Брат, если ты хочешь, чтобы люди рассказывали тебе тайны, не стой так, будто собираешься отрубить им язык после первого слова.

— Я могу отрубить после второго.

— Да, но тогда третьего не будет.

Я почти физически почувствовала, как Раэм сдерживает себя.

Сехем наслаждался этим.

Не открыто. Тонко. Он знал, где у брата боль, и касался её кончиком ногтя.

— Люди Красной Земли, — сказала я. — Вы знали, что Неферет-Айя пользовалась их путём.

— Половина южных жён пользуется пустынными путями, когда дворец становится слишком золотым.

— Не уходите в красивые слова.

— А ты не проси некрасивых при всех.

Он посмотрел на Раэма, потом на Хенут, на Хепу, на Меху, на Меру.

— Здесь слишком много ушей для тайны, которая уже пережила одну смерть.

— Чью? — спросил Раэм.

Сехем склонил голову.

— Неферет-Айи, конечно.

Внутри меня что-то холодно отозвалось.

— Вы знали, что она умрёт?

— Все знали, что её казнят.

— Нет. Я спросила другое.

Он замолчал.

И это молчание было первым честным ответом.

Раэм увидел.

— Ты знал, что обвинение ложное?

— Я знал, что обвинение удобное.

— И молчал.

— Как и половина дворца.

— Ты мой брат.

— Именно поэтому я ещё жив.

Удар вышел тихим, но точным.

Раэм побледнел.

Сехем продолжил уже мягче:

— Ты хотел виновную, Хаир. Тебе принесли женщину, которую все уже ненавидели. Птахор дал храм. Хенут дала горе. Дом Лотоса дал сплетни. Стража дала порядок. Маат дала перо. Что должен был сделать второй брат? Выйти к трону и сказать: «Прости, солнце, мне кажется, ты ошибаешься»?

— Да, — сказала я.

Сехем посмотрел на меня.

И улыбнулся.

Но теперь без насмешки.

— Вот поэтому ты опасна. Ты говоришь невозможные вещи так, будто это просто плохое воспитание окружающих.

— Иногда так и есть.

— Иногда за это топят.

— Пробовали.

На мгновение в его глазах мелькнуло уважение.

Неприятно было понимать, что оно мне почти нужно.

Сехем поднялся.

— Я могу помочь.

Кахем сразу сказал:

— Нет.

— Ты даже не спросил как.

— Это было лучшее в предложении.

Сехем не обратил на него внимания.

— Неферет-Айя знала путь в Красную Землю. Если её ребёнок жив, он там. У людей Небет-Ша или у тех, кто притворяется ими. Я знаю караванные тропы, которые не отмечают на царских картах. Знаю проводников. Знаю, кто продаёт воду, а кто — имена.

Раэм смотрел на него неподвижно.

— Цена?

— Всегда любил твою прямоту.

— Цена, Сехем.

Царевич перевёл взгляд на меня.

— Она уходит из дворца сегодня ночью.

Тишина упала тяжело.

Сену тихо вдохнул во сне.

Я не сразу поняла.

— Что?

— Ты, Неферет-Айя. Или Арина. Как тебе удобнее сейчас себя называть.

У Меху выпала из рук тонкая дощечка.

Хепу резко выпрямился.

Хенут сказала:

— Ты сошёл с ума.

Сехем пожал плечом.

— Это семейное.

Раэм сделал шаг к нему.

— Нет.

— Я не тебе предлагаю.

— Она под моей защитой.

— Вчера была под твоим приговором. Защита в твоих руках быстро меняет форму.

Раэм ударил его.

Не сильно? Нет. Сильно.

Сехем качнулся, коснулся губы, посмотрел на кровь на пальце и улыбнулся.

— Вот. Теперь разговор стал честнее.

Кахем шагнул между ними.

— Достаточно.

Но Сехем смотрел на меня.