Не крик. Именно кашель. Рваный, сухой, с захлёбом. Такой бывает, когда воздух не проходит нормально, когда грудная клетка работает из последних сил.
Я резко повернулась к двери.
Кахем тоже услышал.
По коридору кто-то бежал.
— Позовите Хепу-Сехмета! — кричала женщина. — Быстрее! Царевич синеет!
Я не помню, как оказалась у двери.
— Кахем.
Он молчал.
— Кахем! — Я почти ударила связанными руками по его груди. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Утром утопишь, если захочешь. Но сейчас ребёнок умирает.
Он сжал челюсть.
За дверью снова крикнули. Теперь я услышала имя фараона.
Кахем выругался сквозь зубы на незнакомом языке, схватил меня за локоть и рывком вывел в коридор.
— Если это игра, — сказал он, почти волоча меня за собой, — я сам брошу тебя в озеро до рассвета.
— Если это игра, — выдохнула я, стараясь не упасть, — значит, я сошла с ума окончательно.
Мы почти бежали.
Коридоры мелькали один за другим. Белые стены, золотые узоры, чаши с дымом, испуганные служанки. Где-то на полу рассыпались лепестки лотоса. Кто-то отпрянул от меня с шёпотом: «Нечистая». Кто-то перекрестил воздух странным знаком.
Мне было всё равно.
Кашель становился ближе.
В покоях наследника стоял густой дым. Такой плотный, что глаза сразу заслезились. В центре комнаты на руках у полной женщины бился маленький мальчик. Худой, с мокрыми волосами, с посиневшими губами. Его грудь дёргалась часто и беспомощно.
Вокруг суетились жрецы. Кто-то пел. Кто-то сыпал порошок в огонь. Старый врач с седой бородой держал чашу с тёмным отваром и пытался поднести её к губам ребёнка.
Я на секунду застыла.
Не от страха.
От узнавания.
Вот оно.
То, ради чего я всё ещё могла двигаться.
Я рванулась вперёд.
— Уберите дым!
Все обернулись.
Старый врач вскинул голову:
— Кто позволил привести её сюда?
Я уже была рядом с ребёнком.
— Откройте окна. Сейчас же.
— Нельзя! — выкрикнул кто-то. — Ритуал очищения…
— Он не проклят, — я наклонилась к мальчику, пытаясь услышать дыхание сквозь гул крови в ушах. — Он задыхается.
Мальчик судорожно втянул воздух и не смог выдохнуть.
Я подняла связанные руки.
— Разрежьте верёвку.
Никто не двинулся.
Тогда я посмотрела на Кахема.
— Разрежь. Или потом объяснишь фараону, почему его сын умер у тебя на глазах.
Кахем выхватил нож.
Лён лопнул на моих запястьях.
Я подхватила маленькое горячее тело из рук женщины, которая вскрикнула и попыталась удержать его.
— Держите голову. Не так. Вот так. Свет сюда. Воду. Чистую ткань. И уберите этот проклятый дым!
За спиной кто-то резко сказал:
— Что здесь происходит?
Этот голос я уже знала.
Фараон стоял в дверях.
А у меня на руках задыхался его сын.
Глава 3
Дыши
Фараон стоял в дверях.
В комнате сразу стало тише. Не потому, что тревога прошла. Просто все испугались дышать громко.
А Сену всё ещё задыхался у меня на руках.
Маленькое тело было горячим, мокрым от пота. Рёбра под тонкой кожей ходили часто-часто, губы синели, пальцы вцепились в край моей одежды. Он пытался вдохнуть, но воздух будто застревал где-то внутри.
Я уже не видела ни золота, ни жрецов, ни фараона.
Только ребёнка.
— Окна, — сказала я. — Быстро.
Никто не двинулся.
Я подняла голову.
— Вы все оглохли? Откройте окна!
Седой врач с амулетом львиной богини на груди шагнул ко мне так резко, что его чаша плеснула тёмным отваром.
— Ты не смеешь приказывать в Доме Наследников.
— А вы не смеете душить ребёнка дымом.
Он побагровел.
— Это очищение Сехметары!
— Это дым. Ему нечем дышать.
Я повернулась к Кахему.
— Окна.
Он на миг посмотрел на фараона.
Раэм не сказал ни слова.
Но Кахем махнул рукой стражникам. Те бросились к резным ставням. Один за другим узкие проёмы распахнулись, и в комнату ворвался ночной воздух. Тёплый, речной, пахнущий водой и пылью.
Дым начал расходиться.
Сену закашлялся сильнее.
— Не поите его! — Я успела перехватить руку старого врача, когда тот снова потянулся к ребёнку с чашей. — Он захлебнётся.
— Это царский отвар.
— Сейчас ему нужен воздух, а не ваш отвар.
— Нечистая жена не будет учить меня лечить сына фараона!
Я посмотрела на него.
— Тогда лечите. Почему он синеет?
Врач замер.