Иунара вышла вперёд.

— Очищение имени наследника не может быть проведено без Весов Маат.

— Поэтому ты здесь, сестра, — сказал Птахор.

— Я тебе не сестра.

— Сегодня все мы дети истины.

— Не произноси истину так, будто держишь её за горло.

Жрецы зашептались.

Птахор повернулся к собравшимся.

Людей было больше, чем я думала. Слуги. Женщины Дома Лотоса. Стражники. Храмовые ученики. Кто-то из военного двора. Сария из Нахару стояла у дальней колонны, в тёмном покрывале, и смотрела на всё слишком внимательно.

Сехема не было.

Это беспокоило сильнее, чем если бы он стоял в первом ряду.

Птахор поднял руку.

— Имя второго наследника повреждено. Все видели: тень Сену отделилась от него. Все слышали: Неферет-Айя держала детский ключ, через который тень ответила. Все знают: эта женщина уже стояла перед водой за смерть первого царевича.

Раэм сделал шаг.

— И все теперь знают, что первый царевич умер не от её яда.

Шёпот прошёл по ступеням.

Птахор даже не дрогнул.

— Тогда вода покажет это.

— Нет, — сказала я.

Голос прозвучал неожиданно громко.

Все повернулись ко мне.

Птахор улыбнулся.

— Обвинённая боится воды?

Я вышла вперёд.

Хенут попыталась удержать меня за рукав, но я мягко освободилась.

— Я боюсь глупых взрослых, которые называют убийство проверкой.

Кто-то ахнул.

Кахем закрыл глаза, будто мысленно простился с дипломатией.

Птахор посмотрел на Раэма.

— Вот почему имя Сену в опасности. Она не признаёт порядка.

— Если порядок требует утопить женщину, чтобы не признать ошибку, я правда не признаю.

Птахор спустился на одну ступень.

— Тогда войди в воду и скажи это ей.

Вода плеснула.

Сама.

Холод прошёл по ногам, хотя я стояла ещё на сухом камне.

Иунара подняла перо.

— Условия будут названы мной.

— Условия уже названы болезнью ребёнка, — сказал Птахор. — До первого света осталось меньше часа. Если Неферет-Айя не займёт место второго, Сену уйдёт туда, куда ушёл Иари.

Раэм сказал:

— Она не займёт ничьё место.

Птахор повернулся к нему.

— Тогда займёт твой сын.

Тишина.

Вот она.

Настоящая ловушка.

Не закон.

Не ритуал.

Страх отца.

Я посмотрела на Раэма.

Он стоял неподвижно, но я видела, как эта фраза вошла в него. Не в фараона. В отца, который уже потерял одного мальчика и едва научился держать второго.

— Я войду, — сказала я.

Раэм резко повернулся.

— Нет.

— Да.

— Я сказал…

— А я услышала. Но сейчас он говорит не с вами. Он говорит с вашим страхом. И если я не войду, страх победит раньше суда.

Птахор улыбнулся.

Слишком довольно.

— Мудрая женщина.

— Не радуйтесь. Я войду не как жертва.

Я взяла у Хепу первый узел Шаи-Мену.

У Меху — дощечку с записью Несират.

У себя прижала к груди лодочку Иари и костяную рыбку Сену.

— Я войду как свидетель.

Иунара медленно кивнула.

— Тогда я объявляю не очищение, а предварительный вес имени. До рассвета никто не имеет права касаться её тела без моего слова.

Птахор нахмурился.

— Ты меняешь ритуал.

— Я возвращаю ему закон.

Она подошла ко мне.

Тихо сказала:

— По щиколотку. Не глубже. Если вода начнёт тянуть — не спорь с ней словами. Держи имя.

— Какое?

Иунара посмотрела мне в глаза.

— Вот это и реши.

Я спустилась на первую ступень.

Камень был мокрым.

Вторая ступень уже блестела в воде.

Место второго.

Конечно.

Птахор поднял руку.

— На вторую.

Раэм шагнул ко мне.

— Арина.

Он сказал моё имя.

Не Неферет-Айя.

Не младшая жена.

Арина.

При всех.

Вода у моих ног вздрогнула так, будто услышала чужое слово.

Птахор побледнел на один миг.

И я вдруг поняла: это имя он не знал.

Моё настоящее.

Не истинное магическое — нет.

Но достаточно чужое для его ловушки.

Я обернулась к Раэму.

Он понял, что сделал.

И не отступил.

— Вернись, — сказал он тихо.

Я посмотрела на тёмную воду.

На вторую ступень.

На белые ткани, которые ждали моего падения.

Потом шагнула вниз.

Вода сомкнулась вокруг щиколоток ледяной рукой.

И из глубины озера детский голос прошептал:

— Второе место занято.

Вода сказала:

— Второе место занято.