Теперь уже не был уверен.

— Узнает, — сказал он мальчику.

— Когда?

— Когда песок приведёт.

Мальчик помолчал.

Потом сонно прошептал:

— Тогда я не буду говорить имя. Пусть она сама узнает.

Шесеп-Ша почти улыбнулся.

— Вот это правильно.

Они уходили глубже в камни.

Ночь прятала их. Песок закрывал следы. За спиной чужой всадник стоял у мёртвого очага и, возможно, уже понимал, что опоздал.

А далеко-далеко, за рекой, за белыми стенами дворца, женщина с лицом Неферет-Айи только начинала понимать: спасённый ею сын фараона был не последним ребёнком, которого у неё потребует правда.

Песок уже начал заметать следы, но в эту ночь пустыня впервые за много лет произнесла имя, которое дворец считал мёртвым.

Конец