Я медленно отступал, пятясь по холодной стене тускло освещённого коридора. Каждый выстрел из бластера в моей здоровой руке был не попыткой убить — это был метроном, такт, отсчитывающий драгоценные минуты для нее… для них. На дисплее мигал жёлтый предупреждающий значок: заряд 17%. При такой плотности огня — десять, максимум пятнадцать минут. Потом я стану бесполезным щитом.

Шаги приближались, но из-за моих ответных выстрелов, наемники осторожничали. И когда меня возьмут, а меня возьмут, всё изменится. Осторожность наёмников исчезнет. Приказ Силии, пронзивший коридор истеричным визгом, был предельно понятен — убить девчонку.

Пока я стреляю в ответ, пока враги думают, что мы вместе — у Юли есть шанс.

— Это кровь⁈ — донёсся голос жены из-за поворота. — Чья⁈ Новски не должен умереть, прежде чем… тварь!

Силия боялась остаться без кодов, без трофея, без своей игрушки для расправы, без кредитов. Если я не передам ей коды, она получит все и ничего. Тогда ее план не выгорит.

— А я жив, моя дорогая супруга! — я заорал так, что эхо покатилось по металлическим стенам, и тут же расхохотался. Хохот вышел хриплым, срывным, почти безумным. Кажется, я тронулся умом от боли и потери крови. Или, может, наконец-то обрёл ясность. Отчаянный и блестящий план в своей простоте, созрел в голове мгновенно. Я сделаю ставку не на силу, а на жадность. На убогую, всепобеждающую жадность!

— Энор, клянусь, ты не умрёшь быстро! — её шипение было полным такой личной, сконцентрированной ненависти, что по коже побежали мурашки. Во мне взыграл азарт.

— Да неужели? — я оттолкнулся от стены и вышел на середину коридора. В луче тусклого света, падающего с потолка, я должен был выглядеть жалко: голый, окровавленный, дрожащий от напряжения и потери крови. Но я расправил плечи, насколько позволяла рана, и расставил руки в стороны, как бы говоря: «Вот он я. Бери». Бластер в моей руке был теперь направлен не вперёд, а прижат дулом к собственному виску. Холодный металл жёг кожу. Заряд: 3%.

Пара выстрелов у меня была. Но не на них.

На паузу. На переговоры.

На себя.

— Силия, выходи, — голос мой звучал удивительно ровно, почти ласково. — Открою вам секрет, парни. У меня осталось не так много заряда и тратить драгоценные выстрелы на вас я не собираюсь.

Из-за поворота, как тени, выползло четверо. Их лица скрывали грубые платки, но позы, движения выдавали дилетантов. Ни отточенной слаженности, ни хладнокровной эффективности. Они прятались в проёмах дверей, озирались, перешёптывались. Наёмники с Яроса? Отбросы, а не профессионалы.

— Где девка⁈ — прошипела Силия, всё ещё не показываясь. Я представлял её лицо: идеальные черты, искажённые злобой, макияж, не тронутый слезами, потому что плакать она разучилась. Только ненавидеть.

— Ваш муж ранен, госпожа, — доложил один из наёмников сдавленным голосом.

— Привести ко мне моего мужа! Убить шлюху! Я вам заплатила! — её крик был полон паники. Боялась Силия не за меня, а за то, что не получит кодов.

— Или можете выслушать моё предложение, — сказал я громко, веско, как на совете директоров. — Я заплачу больше.

Тишина.

— Сколько? — спросил тот же голос, и сразу же за ним последовал сдавленный стон, будто его ударили под дых

Попадание. Их просто наняли за кредиты. И у меня этих кредитов было больше, куда больше…

— Я дам больше! Утрою! И Боргес! — рявкнула Силия, и её слова повисли в воздухе, как ядовитый туман.

Боргес. Пазл сложился в голове. Если замешан клан Боргес, то это месть. Силия может и не хотела убивать Юлю, но Боргес… То покушение на Гросса, в котором пострадала Юля, стало настоящим ударом по репутации всего клана Боргес. А их первый сын, насколько я помню, был отправлен на Ярос. И тут стало понятно откуда наемники.

— Вы похитили меня, — выплюнул я, и в голосе впервые прорвалась неподдельная, ледяная злость. — И знаете, кто я. Представляете масштаб моего состояния? Я предлагаю не просто кредиты. Я предлагаю шанс унести ноги живыми, пока сюда не пришли те, кто сотрет с лица Харты целые кварталы, чтобы найти одну женщину.

— Я сказала — взять! — Силия выкрикнула это, но в её голосе уже не было власти. Был истеричный приказ того, кто чувствует, как почва уходит из-под ног. Наёмники замерли. Сомнения — самый страшный вирус в любой армии.

— Я могу предложить больше, — почти запел я, чувствуя, как слабость подкашивает ноги. Кровь продолжала сочиться. Я прислонился к стене, чтобы не упасть. — И чтобы вы мне больше доверяли, расскажу, кого вы похитили. Юлия Соколова — простая переселенка? Ваша «цель»? Её первые мужья… как бы помягче… Ильхом Гросс — не просто пилот. Адмирал, живая легенда «Пепла», и у него за душой тьма друзей, готовых на всё. Нет, не друзей, у него армия! Саратеш Алотара… его имя вам о чём-нибудь говорит?