В этот момент как раз и подоспели очередные стражники, притащившие из коридора какую-то статую. Она и была использована вместо тарана. Ну а дальше, первой влетевшая в спальню баронесса Бельфо быстро опознала в бесчувственной дамочке свою подопечную и провела средневековую реанимацию, вылив на меня воду из графина, что ожидал своего звёздного часа на прикроватной тумбочке.

- И как это понимать, княгиня? - сурово закончила свой рассказ смотрительница, промакивая платочком мою ссадину на лбу. - Не хотите ли объясниться?

- Объясню, когда голова болеть перестанет, - пробурчала я, чувствуя, как уши от стыда горят. - Стучаться нужно было лучше, а не сразу двери статуями крушить с воплями про какую-то сволочь. И это… Забыла пожелать всем доброго утра… Ну, или, во всяком случае, нескучного.

В этот же самый момент я почувствовала в себе жутко ехидное веселье Адель. Вот зараза!

Возмущению моему не было предела! Я моментально поняла, отчего во время мнимого нападения почувствовала такую сильную тревогу, мешавшую спросонья адекватно воспринимать реальность. Это Адель меня подставила, явно специально взвинтив эмоции нашего с ней общего тела. Видимо, решила таким образом отомстить за мою шуточку про короля и Аделькино эротическое состояние.

Значит, соседка иногда может осознанно появляться. Или просто совпало так, что во время долбёжки в дверь она проснулась первой и, не увидев реальной опасности, решила разыграть меня мнимой? Но в любом случае, всплеск эмоций был не спонтанный, а контролируемый. Учту на будущее.

- Знаешь, кто ты? - мысленно спросила я и сама же ответила: - Дура неадекватная! Мало того что поставила в неловкое положение НАШЕ тело, так ещё и доверять тебе после такого не буду. А если меня, то есть нас, действительно придут убивать? Как на твоё предостережение реагировать? Как на очередную шуточку?

Реакцию Адель на упрёк получить не успела. Именно в этот момент в спальню влетел сам король. Причём с мечом наголо.

- Всё хорошо, Ваше Величество, - попыталась успокоить его Бельфо. - Просто небольшое недоразумение.

- Недоразумение?! - прорычал Герхард. - Меня отрывают от важного документа и объявляют, что во дворце орудуют то ли убийцы, то ли грабители! Я прибегаю сюда и что вижу?! Двери в щепки, в комнате следы побоища, а княгиня Бокори сидит со ссадиной на лбу?! И это вы называете “недоразумением”?! Тогда что, по-вашему мнению, настоящая проблема?!

- Проблема в вас, - решила я перевести королевский гнев с баронессы на себя.

- Во мне?! - чуть ли не подпрыгнул от такого заявления Герхард.

- Конечно. Считая, что в моих покоях опасно, вы примчались сюда, подвергая себя неоправданному риску. Или считаете себя бессмертным?

- Госпожа Бокори! Кем я себя считаю, в данный момент - неважно. Мне сейчас важнее узнать, что, демоны всех раздери, происходит!

- Хорошо, Ваше Величество, - лучезарно улыбнувшись, чтобы немного снизить накал страстей, начала я рассказывать свою версию. - Понимая, что охрана дворца оставляет желать лучшего, я предприняла некоторые меры предосторожности. Под окно поставила подсвечники и забаррикадировала дверь. В результате ряда нелепых случайностей и возникла версия о нападении.

- Одна лишь версия? - не поверил король, показывая на мою ссадину.

- Несчастный случай, - пояснила я. - Сама виновата.

- А дверь в чём виновата была?

Хотела ему ответить, но именно в этот момент к нам присоединился барон Неморо. В отличие от венценосного братца, он не размахивал клинком, но выражение лица не предвещало ничего хорошего. Пришлось заново начинать “Сказку про белого бычка”.

На этот раз я подробно описала все свои действия, не забыв упомянуть и про эмоции, сопровождавшие меня на всём протяжении “осады” спальни.

- Кажется, госпожа Адель, вы не себе, - вынес свой вердикт Эрих, как только я замолчала. - Понимаю, что имеете некоторые опасения за свою жизнь, но…

- Небезосновательные опасения, - перебил его король. - Но действительно, это выходит за все рамки. Вы, княгиня, словно не во дворце находитесь, а во вражеском замке. И мне, как хозяину этого дома, неприятно ваше недоверие, больше похожее на приступ сумасшествия.

- Простите, никого не хотела обидеть, - покаялась я. - Но пусть лучше все считают меня умалишённой, чем будут неискренне оплакивать труп.

- Почему - неискренне? - с лёгкой обидой в голосе спросил Герхард.