Я замолчала. Таких деревень становилось всё больше. Одни были сожжены дотла, другие просто брошены. В одном месте я увидела колодец, вокруг которого стояли три аккуратных деревянных домика. Двери были распахнуты настежь, а во дворе валялись перевёрнутые ведра. Будто люди бросили всё и бежали в ту же секунду, как увидели нечто на горизонте.

По спине пробежал могильный холод.

Конь подо мной внезапно всхрапнул и попятился, отказываясь идти мимо распахнутых дверей ближайшего дома. Его уши плотно прижались к черепу, а по шее прошла мелкая дрожь. Каин, заметив это, коротким, жестким движением перехватил поводья своей занервничавшей лошади, но даже не замедлился. Для него страх животного был лишь помехой в пути, которую следовало игнорировать.

— Здесь ведь кто-то жил совсем недавно.

Селена коротко кивнула. Её маска была повернута к дороге.

— И где они?

— Скорее всего, в ближайшем городе.

Я посмотрела на широкую спину Каина. Он не сбавлял темп. Ему было плевать на брошенные ведра и пустые дома. Он вел нас к скалам, и этот путь пролегал через кладбище моих воспоминаний.

К вечеру на горизонте выросли стены. Мы все чертовски устали, тела ныли от долгой скачки, а разговоры в пути окончательно затихли. Город поднимался над равниной ломаной линией, почти сливаясь с каменными предгорьями.

Стены были высокими. Массивные башни стояли через равные промежутки, и на каждой, на фоне затухающего неба, виднелись силуэты стражников. Когда мы приблизились, я разглядела стальной блеск арбалетов и длинные тени копий.

— Они ждут нападения, — тихо сказала я, глядя на суетящихся наверху людей.

— Всегда, — отозвался Каин без единой нотки тревоги.

Мы остановились перед закрытыми воротами. Несколько вооружённых людей в кожаных доспехах преградили путь. Один из них вскинул руку:

— Стоять! Кто таки... — Он замолчал на полуслове, когда его взгляд скользнул по тёмным фигурам моих спутников.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Он сделал шаг назад, едва не споткнувшись.

— Жнецы... — В этом шёпоте было всё: и безмерное облегчение, и первобытный, суеверный ужас.

Стражник резко развернулся к стене:

— Открывайте! Живо!

Механизмы загремели, громадные створки медленно поползли внутрь. Пока мы ждали, я кожей чувствовала их взгляды. Один из них, совсем молодой парень, быстро отвёл глаза, едва мой конь поравнялся с ним. Я машинально похлопала мерина по шее, пытаясь успокоить и его, и себя. Ладонь ощутила липкий пот и дорожную пыль. Стражник, заметив этот простой, мирный жест, на мгновение замер, и в его глазах промелькнуло недоумение — он явно не ожидал увидеть в свите Жнецов кого-то, кто способен на обычную ласку.

Мы въехали в город. И сразу стало ясно: жизнь здесь продолжается, но она надломлена. Люди двигались быстро, почти бегом и без лишних слов. Улицы были чистыми, но пугающе пустыми — ни ярмарочных рядов, ни бродячих артистов, ни громких зазывал.

Я почти не видела детей. Лишь иногда в проёмах дверей мелькали маленькие бледные лица, которые тут же исчезали, затянутые внутрь чьей-то властной рукой. Окна были закрыты решётками, дубовые двери укреплены железными полосами. Многие дома выглядели как маленькие крепости внутри большой цитадели.

— Они живут как в осаде, — прошептала я.

— Потому что это и есть осада, — спокойно ответил Каин.

Люди расступались перед нашими лошадьми. Кто-то склонял голову, кто-то поспешно отворачивался, пряча взгляд. Почти никто не смотрел прямо на маски — черепа, скрывающие лица Жнецов, вызывали у них не только страх, но и напоминание о том, как близок Разлом.

Одна женщина резко дёрнула за руку маленького мальчика, уводя его с нашего пути. Ребёнок успел вскинуть голову, его глаза расширились.

— Мама... это Смерть?

Она быстро закрыла ему рот ладонью и прижала к себе, не сводя глаз с Каина.

Я отвернулась, внутри всё сжалось из-за настоящего понимания: люди боятся не только демонов. Они боятся и тех, кто их защищает. Потому что Жнецы — это живое доказательство того, что мир стоит на краю Бездны.

Мы проехали мимо пустой площади. Когда-то здесь наверняка шумел рынок, пахло пряностями и свежим сеном. Теперь здесь была лишь пыль. Женщина у ближайшего дома судорожно закрывала ставню небольшого ларька. Увидев нас, она замерла, её пальцы вцепились в дерево, а потом она с удвоенной силой закончила работу и скрылась в темноте дома.