Я огляделся. Сначала ничего не было видно — только серые скалы, густые кусты и старые деревья, чьи ветви переплелись так плотно, что закрывали небо. Потом Селена тихо сказала:

— Там.

Она указала рукой в сторону скалы. Я прищурился. Сначала показалось, что это просто тень между камнями, но, когда мы подъехали ближе, стал виден вход: каменная арка, почти полностью скрытая плющом, она потемнела от времени, а часть кладки обвалилась. Когда-то это место действительно было зданием. Небольшим.

— Храм? — спросил Люциан, в его голосе прозвучало сомнение.

Эвелин покачала головой.

— Возможно. Иногда ведьмы использовали такие места.

Я спрыгнул на землю, доспех отозвался лязгом. Моя вороная недовольно всхрапнула, прядая ушами в сторону темного зева арки. Она чувствовала запах старой пыли и запустения. Я коротко похлопал её по шее, заставляя стоять смирно, и передал поводья подошедшему Рэйгару.

— Что должно быть внутри?

— Книги. Записи и свитки.

Рэйгар уже обходил вход. Он провел рукой в перчатке по камню, потом замер.

— Дверей вообще нет.

— Были, — Селена указала на сломанные, ржавые петли в стене.

Я подошел ближе и сразу понял: камень вокруг входа был поцарапан. Не временем — металлом.

— Похоже, мы не первые, — тихо выдохнул Люциан.

Эвелин остановилась у порога, на мгновение замешкавшись, а затем шагнула вперёд. Мы последовали за ней.

Внутри царил полумрак. Свет из проема падал на каменный пол, освещая лишь малую часть помещения. Когда глаза привыкли, стало видно остальное. И я сразу понял, что надежды почти нет.

Полки вдоль стен были вырваны, некоторые сломаны; книги лежали на полу, их страницы рассыпались от времени или были варварски разорваны; в углу валялись разбитые ящики; на полу гнили клочки бумаги, потемневшие от сырости.

— Кто-то хорошо здесь поработал, — тихо сказал Люциан.

Рэйгар подошел к одной из полок и поднял книгу. Она тут же рассыпалась в его пальцах, превратившись в труху.

— Давно.

— Десяток лет минимум, — добавила Селена, осматривая стены.

Я посмотрел на Эвелин. Она медленно ходила между обломками, поднимая страницы и пытаясь их читать. Но почти все записи были уничтожены: разорваны, сгнили или выцвели. Я услышал, как она тихо выдохнула:

— Нет...

Она подняла ещё один лист, потом другой. Слова на них были лишь обрывками, фразы не складывались в смысл. Она наивно попыталась соединить два куска, но они не подходили. Люциан поднял свиток, развернул его и тут же свернул обратно.

— Пусто.

Рэйгар медленно прошелся по комнате:

— Здесь всё перевернули. Искали что-то.

Я провел рукой по одной из полок. На камне остались глубокие борозды. Кто-то вырывал книги быстро, не разбирая ценности.

— Люди? — спросил Люциан.

— Возможно, охотники за редкими вещами.

Селена подняла один из клочков бумаги, повертела его.

— Они словно даже не знали, что ищут.

Эвелин стояла на коленях у одной из стен, перебирая остатки страниц. Каждый лист, каждый клочок. Я видел, как медленно гаснет надежда в её движениях. Наконец она остановилась и просто осталась сидеть так несколько секунд, опустив плечи.

— Всё уничтожено, — тихо сказала она. — Здесь могли быть десятки книг. Сотни страниц. Кто-то всё забрал.

— Люди часто грабят такие руины, не понимая ценности того, что берут, — Люциан пожал плечами. — Иногда просто ищут бумагу для костра.

Эвелин закрыла глаза. Я почувствовал через связь её состояние: разочарование и смертельную усталость. Шесть дней тяжелой дороги — и цель оказалась пустой.

— Это только первое место.

— Я знаю, — глухо ответила она, открыв глаза. Теперь мы все понимали одну вещь: если первое Хранилище оказалось разграбленным, другие могли ждать нас такими же разорёнными.

Несмотря на разруху, уходить отсюда сразу не имело смысла. До темноты оставалось немного времени, а дальше дорога становилась ещё хуже — узкие тропы среди скал и густой лес. Ночью идти по таким местам было бы большим самоубийством, чем встреча с ордой тварей.

Я осмотрел помещение ещё раз. Каменные стены всё ещё стояли крепко. Крыша местами провалилась, но большая часть зала оставалась закрытой от ветра.

— Здесь остановимся, — сказал я.

— Но тут же нечего делать, всё разграбили, — Люциан поднял голову от груды сломанных полок.