— Эти Хранилища были самыми защищёнными, — тихо произнесла она. — То, что в лесах... Мать говорила, что его строили на случай конца света. И я пойду с вами.

— Асадаль — территория со своими законами, — сказал я, поворачиваясь к Эвелин. — Тамошние люди «дружат» с Жнецами только из нужды, они ненавидят чужаков. А Дикие леса... это не просто чаща. Это место, где сама реальность истончается. Патрули заходят туда редко, и даже для нас это серьёзное испытание. Туда ты собралась?

Я замолчал, ожидая её реакции. Логика подсказывала оставить её в безопасности Храма, пока мой отряд проведёт разведку. Но Эвелин лишь упрямо вскинула подбородок.

— А что вы там надеетесь найти без меня? — спросила она чисто и твёрдо. — Запертые магией сундуки? Пыльные свитки, которые никто из вас не сможет прочесть? Вы мастера уничтожения, но вы не чувствуете плетения магии. В Асадале и лесах спрятаны не просто тайники, а постройки, которые откликнутся только на мою силу. Без меня вы пройдёте мимо ответов и даже не заметите их. Я нужна там.

Я скрестил руки на груди, признавая её правоту. Как бы мне ни хотелось оградить её от опасностей внешнего мира, она была ключом, без которого замки не откроются.

— Значит, решено, — мой голос прозвучал как удар меча по камню. — Мы выдвигаемся в сторону Асадаля. Наша цель — два Хранилища на их территории. Если не найдём ключей там — пойдём в Дикие леса.

Я взглянул на Архижнеца и получил одобрительный кивок. Хоть ведьма и была хрупкой надеждой, но в исцелении она бесполезна, а держать её в Храме вечность — глупая идея, толку не будет. Идти на риски ради цели — одна из заповедей Ордена. Нас поддерживает Бог Смерти и его пути судьбы.

Эвелин выдохнула, возвращая взгляд на карту, и очертила пальцами границы западных хребтов, где теперь багровело пятно Кайрэна. Она призадумалась и подняла на меня глаза, в них читалось полное замешательство.

— А что с этими землями? — она указала, туда, где размашисто было вписано имя правителя. — Кайрэн? В моё время там было три разных королевства, вечно враждовавших между собой. Что изменилось?

— Твоё «время», девочка, превратилось в пыль два века назад, — с усмешкой произнёс Себастьян. — Теперь там правит один человек, и он создал из своих гор неприступную крепость. Но связи с Кайрэном почти нет — мёртвая Эллария отсекла его от остального континента. До него теперь слишком долго плыть в обход по морю, а идти через центр — самоубийство.

— Значит, он заперт, как и Стормхольд, — прошептала Эвелин, пытаясь сопоставить новую карту со своими воспоминаниями. — Есть теории, как возник Разлом?

— Сейчас их две, — ответил я. — Одни безумцы верят, что это Кайрэн нашёл способ обрушить кару на Элларию, чтобы закончить старые споры. Другие — и их большинство — винят Гидеона Ланкастера, Безумного Короля. Говорят, он так отчаянно искал абсолютное оружие для империи, что вскрыл то, что должно было оставаться запечатанным вечно.

Марек, до этого хранивший молчание, медленно поднялся со своего места. Его тяжёлое внимание скользнуло по нам обоим.

— Подготовьте отряд, Каин. Но возьмёшь только своих проверенных людей. Любые другие силы в тех землях станут лишь обузой, лишними ртами и ненужным шумом, который привлечёт внимание Одержимых, — он чеканил каждое слово, а потом сделал паузу. — И ведьма будет полностью под твоей ответственностью. Если в Асадале или лесах что-то пойдёт не так... решай проблему на месте.

Я кивнул. Я знал, что под «проблемой» он имел в виду саму Эвелин. Если она не сможет спасти мир, она не должна достаться врагам. И не должна стать врагом.

После Совета распоряжения были отданы, и я вышел во внутренний двор, когда солнце начало опускаться за высокие зубчатые стены. Камень ещё хранил дневное тепло. Двор гудел. Ученики таскали ящики с провизией, проверяли лошадей.

Путешествие. Я никогда не любил их. Не из-за тяжёлой дороги — к ней мы привыкли. Но каждая вылазка за пределы Храма означала риск и неизбежные потери. А теперь, когда с нами шла ведьма, риск возрастал втрое.

Рэйгар уже стоял у длинного дубового стола, заваленного детальными картами местности. В отличии от той, что была в зале, эти были небольшими, потёртыми, испещрёнными пометками на полях —летописи нашего отступления. Красные пятна — очаги демонической активности. Чёрные — города, которых больше нет. Серые — мёртвые земли, куда даже Жнецы старались не заходить без крайней нужды.

— Архижнец согласился? — он поднял голову.

— Да.

Брат коротко кивнул, не выказывая ни радости, ни сомнения.