Ледяной утренний ветер, полный запаха моря и зимних садов, с воем ворвался внутрь. Он подхватил разбросанные по столу документы, бумаги взвились в воздух, запорхали, как белые испуганные птицы. Пламя свечей в тяжелых подсвечниках захлебнулось и погасло, выпустив тонкие струйки едкого дыма.

Эдрик замер на полусогнутых ногах. Потом резко, почти с кошачьей грацией, выпрямился. Его взгляд — острый, настороженный — метнулся к окну. К пустому, безмятежному оконному проему, за которым виднелось лишь спокойное утро. Ни тени движения. Ни звука, кроме завывания ветра.

Я затаила дыхание, вцепившись в края своего магического «перископа».

Он медленно подошел к окну. Каждый шаг был осторожным, вес полностью контролируемым. Выглянул наружу. Вниз. Посмотрел на петли. Ничего. Абсолютно ничего. Только ветер, хлеставший ему в лицо, и тишина, нарушаемая лишь шелестом опавших листьев в саду.

Потом его рука — длинная, с сильными пальцами — потянулась к створке, чтобы захлопнуть её. Пальцы сжали резную деревянную раму…

И вдруг остановились. Замерли в сантиметре от неё.

Он не двигался. Будто превратился в статую. Его плечи напряглись. Голова чуть склонилась набок, словно он прислушивался не к звукам, а к чему-то иному. К тишине между звуками. К пустоте в воздухе.

Он почувствовал. Не ветер. Не открытое окно.

Он почувствовал присутствие. Чужое. Пристальное.

Моё.

Это было не видение, не догадка. Это было знание, просочившееся сквозь миры, прямо из его напряженной спины в мою дрожащую душу.

Я отпрянула, как от касания раскаленного металла. Связь порвалась. Портал — моё окно в его мир — захлопнулся не со вздохом, а с глухим, обидным звуком, будто захлопнули крышку гроба. Исчезло отражение спальни, исчез он. Осталась только серая каменная стена, от которой теперь веяло леденящим холодом пустоты.

Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как последние капли магии утекают прочь, оставляя за собой выжженную, тоскливую усталость. Руки тряслись.

— Ну что? — прозвучал сзади голос Марка. Он лениво потянулся, и кости хрустнули в тишине. — Он уже гарцует под нашими окнами, облаченный в сияющие доспехи, с мечом наготове и грозной бровью нахмуренной?

Я выдохнула. Длинно. Сознавая всю беспомощность нашего положения.

— Нет, — ответила я тихо. — Не бежит.

Марк тихо хмыкнул, не выражая ни удивления, ни разочарования.

— Значит, продолжаем нашу увлекательную игру в «напугай короля»? Единственное развлечение в этом пятизвездочном курорте.

Я медленно обернулась к нему. Усталость все еще висела на мне тяжелым плащом, но в уголках губ уже начало складываться нечто знакомое. Острое. Почти веселое.

— А что, — протянула я, и голос мой обрел странную, легкую прыть, — у тебя есть на примете что-то получше? Шахматы из грибных шапочек? Пение дуэтом с воющими тварями за дверью? Нет? Тогда да, братец. Продолжаем мучить короля. Это, как минимум, забавно. И… информативно.

Я сидела, скрестив ноги на гнилом, сыром полу, сжимая в руках очередную липкую, подозрительно пахнущую лепешку. Пища отчаяния. Завтрак чемпионов по выживанию в аду. Скармливая себе очередной кусок, я уставилась на стену, где слабо пульсировали остатки магии, как призраки от нашего последнего сеанса связи.

— Ладно, — начала я, прожевывая безвкусную мякоть. — Давай думать логически. Нам нужно дать ему понять, где мы. Дать конкретную подсказку. Но так, чтобы Алианна, ее приспешники или сама эта проклятая чаща не сообразили, что мы делаем. Чтобы только он один понял.

Марк, развалившись на единственном подобии мебели — кривой коряге, с трудом напоминавшей стол, — закинул ноги на ее поверхность и ухмыльнулся своим надтреснутым, вечно насмешливым ртом.

— Ага. Прямо как в рыцарских балладах. Ты хочешь, чтобы твой благородный, лишенный трона король, прочитав тайное послание, вскочил на своего самого белого коня, проскакал пол-королевства, прорубился сквозь волшебный лес и, презрев всех демонов, вынес тебя отсюда на руках, чтобы жить долго и счастливо? Это твой план?

Я закатила глаза так, что чуть не увидела собственный мозг.

— Во-первых, — процедила я сквозь зубы, — он не «мой». И не благородный. Он — прагматичный, холодный и, скорее всего, уже списал меня со счетов как неудачное вложение. Во-вторых, я не жду никакого спасения на руках. Мне нужен выход. Он — самый логичный вариант отмычки.

— О, конечно, — Марк закатил глаза в ответ, пародируя меня. — Просто случайно твой «логичный вариант отмычки» оказался в такой момент, когда он был без рубашки, а ты устроила себе самый лучший вид из окна. Чисто стратегический интерес, без личного. Я верю. Абсолютно.