Мы бежали. Ноги стали ватными, сердце колотилось где-то в горле, легкие горели огнем. И вдруг — туман перед нами не просто рассеялся. Он разорвался, как занавес перед кульминацией.

И перед нами выросло Нечто.

Не руины. Не пещера. Не очередное дерево-чудовище.

Замок.

Но не тот, из рыцарских грез или королевских летописей. Это было чудовище из камня. Почёрневшие от времени и чего-то еще стены вздымались в мутное небо, утыканные обломками зубцов, как сгнившими зубами. Башни скривились, будто их скрутила невыносимая боль. Окна — вернее, темные провалы в стенах — смотрели на нас слепыми, пустыми глазницами. От всей громады веяло таким леденящим, древним злом и таким мрачным, почти издевательским величием, что дух захватило. Казалось, само здание не просто стоит — оно наблюдает. И тихонько, про себя, хихикает, глядя на двух жалких беглецов, примчавшихся прямиком в его пасть.

— Ну что, — выдохнула я, запрокинув голову, чтобы охватить взглядом все это почерневшее каменное безобразие. — Добро пожаловать в «Уютный кошмар». Номера «люкс» с видом на вечную тьму и полным пансионом из панического ужаса. Пятизвездочный ад, рекомендован для медового месяца самых отчаянных самоубийц.

Марк, тяжело и прерывисто дыша, не отрывал глаз от массивных, почерневших дубовых ворот. Они не были закрыты наглухо. Одна створка слегка отходила от косяка и под порывами ледяного, невесть откуда взявшегося ветра жалобно поскрипывала, будто дразнила: «Заходите, если осмелитесь… Ну, или просто от отчаяния, мы не привередливые…»

— Ты уверена, что нам туда? — спросил он, и в его голосе сквозило то самое отчаяние, о котором говорили ворота.

Я обернулась и кивнула на опушку леса за нашей спиной. Кусты там шевелились. Не от ветра. Они извивались, сплетались, из них доносилось негромкое, влажное шуршание. Что-то явно плелось по нашим следам. И плелось не просто так, а с каким-то жутким, неторопливым энтузиазмом.

— А у нас есть выбор? — риторически спросила я и, не дожидаясь ответа, уперлась плечом в скрипучую створку.

Дерево пропищало, но поддалось с каменным скрежетом железа. Мы ввалились внутрь, и ворота с гулким стуком захлопнулись за нами сами, будто гигантская пасть, удовлетворившись добычей. Внутри царила… тишина. Не та, звенящая, что была после светового удара. Другая. Глухая, давящая, напитанная вековой пылью и запахом сырого камня, плесени и чего-то еще — сладковатого, тлетворного. Воздух был неподвижным и густым. Словно замок не дышал, а затаился, замер в ожидании. Ощущение было такое, что вот-вот из темноты вытянется костлявая, мерзкая рука и схватит тебя за шиворот.

— Никого… — прошептал Марк, и его шепот гулко отдался под сводами пустого вестибюля.

— Ну, если не считать вот тех пауков размером примерно с мою голову, которые мирно плетут свои сети на той балке, — указала я пальцем вверх.

Он вздрогнул и последовал за моим взглядом. Там, в высоте, среди перекладин, действительно висели огромные, мохнатые тени, переливаясь в тусклом свете, что пробивался сквозь разбитые окна.

— Ты специально это сказала? — спросил он с укоризной.

— Я просто создаю непринужденную, гостеприимную атмосферу. Чтобы ты не расслаблялся.

Мы осторожно, ступая так, будто боялись разбудить спящего зверя, двинулись по главному залу. Наши шаги отдавались глухим, одиноким эхом. Где-то вдалеке, за стенами, с мерзкой, неторопливой регулярностью капала вода.

Кап. Кап. Кап.

Звук был таким противным, таким… ожидающим, словно сам замок пускал слюни в предвкушении того, чем все это закончится.

— Знаешь, что меня сейчас по-настоящему бесит? — сказала я, разглядывая огромные, покрытые толстым слоем пыли и паутины портреты на стенах. На них еще угадывались надменные лица в пудреных париках и пышных платьях. — Если тут, как и положено в приличном замке-кошмаре, заведутся призраки, они наверняка окажутся невыносимыми снобами. Смотри, какие важные, недовольные рожи. Будут смотреть свысока и осуждать наше неумение держать спину прямо.

— Может, они просто умерли от скуки, сидя в этих позолоченных клетках? — предположил Марк.

— Вполне возможно. От скуки и от того, что туалет, наверное, был где-то в другом крыле. Довольно веская причина стать призраком.

Дверь в соседнюю комнату, похожую на библиотеку, была приоткрыта ровно настолько, чтобы заманить. Я толкнула ее носком сапога (на всякий случай — вдруг она живая и кусается?) и…

Ничего.

Пустота. Беспросветная. Только горы книг, превратившихся в труху, да скелеты огромных книжных шкафов.

— О, — сказала я без особого энтузиазма. — Очень страшно. Прямо мурашки по коже бегут. От разочарования.