— И что? Ты собираешься устраивать спиритический сеанс? Будешь задувать их по одной, а он, такой проницательный, вдруг воскликнет: «Ага! Это же Алиса с того света дает о себе знать! Надо немедленно бросить все и ринуться в лес!»

— Нет, не так, ты тупой болван, — я раздраженно ткнула палочкой в точку, обозначавшую стол. — Он уже настороже. Он чувствовал мое присутствие. Если свечи погаснут не просто так, а в определенной, повторяющейся последовательности… Например, сначала левая, потом правая, потом центральная. Или наоборот. Это будет код. Сигнал. Нечто, что нельзя списать на сквозняк.

— Ага, — протянул Марк, закатывая глаза. — Потому что законы физики в его спальне, конечно, отменяются, и ветер там дует строго выборочно, гася свечки по твоему желанию. Он просто подумает, что у него завелся умный сквозняк с чувством прекрасного.

— Марк.

— Алиса.

— Клянусь этой вонючей соломой, если ты не прекратишь этот саркастический цирк в ближайшую секунду, я не просто открою портал под тобой. Я найду способ открыть его прямо внутри той самой кучи королевского конского навоза. И зашвырну тебя туда с такой силой, что тебя откопают только следующей весной, и то по характерному аромату.

Он приподнял руки в жесте мнимой капитуляции, но ухмылка не сходила с его лица.

— Ужас. Навозная куча. А что, если и он решит, что это часть твоего хитроумного плана? Мол, «моя невеста так оригинально дает о себе знать, надо срочно искать ее в самом вонючем месте королевства».

Я вздохнула так глубоко, что в легких засвистело, а в висках застучало от напряжения и голода. — Мы подождем до глубокого вечера. Когда он будет один. Когда в камине будет гореть огонь, и сквозняков не будет. Если он увидит, как три свечи гаснут одна за другой, с четким интервалом, в заданном порядке… он поймет. Он должен понять. Он не суеверный дурак, он — расчетлив. И он знает, что я жива и где-то здесь, в ловушке.

Марк задумался на этот раз по-настоящему. Он откинулся назад, потирая подбородок, покрытый щетиной. В его взгляде мелькнуло нечто вроде уважения к авантюризму, смешанного с привычной долей скепсиса.

— Ладно, — наконец произнес он. — Допустим, он увидит твой свечной морзянкий код и расшифрует его как крик о помощи из магического леса. И что потом? Поднимет на ноги всю стражу? Соберет совет? Бросится сюда с армией, трубя в рога?

— Нет, — я покачала головой, и на губах снова появилась та хитрая, знающая улыбка. — Он приедет один. Ночью. Тихо. Без свиты.

— Почему ты так уверена?

— Потому что это Эдрик, — просто сказала я. — Он никому не доверяет. Особенно в том, что касается меня и… всего этого. Он не станет рисковать, вынося сор из избы. Он придет сам. Убедиться. Взять под контроль. Как всегда.

Марк молча смотрел на меня несколько долгих секунд, затем медленно кивнул.

— Ладно, сестренка. Играем по твоим правилам. Но если эта твоя свечная симфония пройдет для него незамеченной, или он решит, что это просто шалости домового…

— Тогда, — перебила я его, — ты получаешь полное право написать ему свое послание. Самыми большими, корявыми буквами. Прямо на стене его спальни.

Лицо Марка осветилось настоящей, почти детской радостью.

— «ВАША ЗАБЛУДШАЯ НЕВЕСТА ЗДЕСЬ»?

— Обязательно, — кивнула я.

— Со стрелочкой, указывающей в сторону леса?

— Конечно.

— И с нарисованным сердечком?

— С самым кривым и ядовито-розовым, какой только сможешь изобразить, — подтвердила я с торжественной серьезностью.

Он довольно хмыкнул. И в этот момент я, не долго думая, запустила в него очередным подозрительным грибом, который приготовила про запас. Он ловко поймал его одной рукой, осмотрел и, усмехнувшись, откусил.

— На вкус как план отчаяния, — прокомментировал он, жуя. — Но, черт возьми, хоть какой-то.

Портал распахнулся с тихим, бархатным шелестом, словно отдернули занавес в оперной ложе. И я увидела.

Его.

Снова. Все того же.

Эдрик стоял посередине огромной, залитой лунным светом спальни. Он снимал рубашку — не с той театральной небрежностью, что была утром, а медленно, с видимой, глубокой усталостью, будто каждый мускул стоил ему усилий. Белая ткань соскользнула с широких плеч, и лунный свет, холодный и беспристрастный, упал на него, как серебристая вода. Он выхватывал из полумрака резкие линии мускулов на спине, жесткий рельеф пресса, длинные, глубокие шрамы — молочно-белые на смуглой коже. Следы войн, интриг, жизней, о которых я не знала ничего. Он был похож на карту неизведанной, опасной территории.

— Ну что, сестренка, — голос Марка, тихий и насмешливый, прозвучал прямо у моего уха. Он пристроился сзади, заглядывая в мой импровизированный «окошко». — Опять любуешься видами? Или, может, перейдем к делу? Нам нужно спасаться, а не устраивать выставку «Король без мантии».