Фредерик прекрасно это знал. Он намеренно выдерживал театральную паузу. Позволял обстановке накалиться достаточно, чтобы огорошить зрителей этого спектакля совсем неожиданным заявлением.

Когда от напряжения и любопытства воздух практически звенел, ректор с тем же видом статуи на стуле, раскрыл секреты императорской благосклонности к простой ассистентке своего брата.

— То, что леди Свон нарушила правила и не ночевала в комнате, – это не повод для исключения. Всю ночь она была со мной, Главным Инквизитором и стражами. Леди Юлианна помогла нам разоблачить предателя, — прозвучал его слегка рычащий голос, и в столовой снова стало слишком тихо. — Один из доверенных лиц Императора, пытался подсунуть мне в фаворитки свою протеже и опоил приворотным зельем.

Это был эффект снегопада летним днём.

Все замерли, осознавая, что именно сказал принц, а я выдохнула. На фоне подобной сенсации мои ночные прогулки мигом померкли.

Подкуп на отборе — это мог бы быть скандал, который гремел бы не меньше, чем королевская свадьба.

Но увы. Фавориток ещё не выбрали, а значит, сенсация так и не случилась.

Девушки разочарованно переглядывались, понимая, что попасть в листовки и прославиться не выйдет.

Таким же озадаченно-разочарованным выглядел и Эвелиус. Уж он-то насладился бы плодами трудов Рамона, если бы того поймали после выбора финалисток.

Увы, всё пошло совсем не по плану, и предателя поймали заранее.

Замешательство и шок длились недостаточно долго.

— Как, кто? — всё же нарушил тишину разочарованный Арсо, а потом покосился на всё ещё пустующее место Рамона. — Не может быть! — выдохнул он, хватаясь за сердце.

Безразлично наблюдающий за девушками Фердинанд криво улыбнулся.

— Может, декан Арсо. Ещё как может. Лорда Тарвина казнят на закате. Сейчас выясняют, кто был его протеже на отборе, — произнес принц, и в зале зазвучали ахи и охи.

Девушки косились друг на друга, а потом осматривались.

Только одна претендентка продолжала играть дурноту и даже не взглянула в сторону. Она-то точно знала, кто именно был протеже Рамона. Мне тоже это было очевидно — но, опять-таки, только мне.

По какой-то причине Фердинанд не выгнал Мишель и не обвинял её в сговоре.

И, судя по предупреждающему взгляду чудища, я тоже должна была делать вид, что это страшная загадка.

Что ж…

Что бы там ни задумал принц, я в эти игры не играю.

Подозреваю, именно из-за Мишель меня и попросили остаться. То ли она не знала, что задумал Рамон, и ее хотели использовать вслепую. Или очень даже знала — и была с ним заодно.

Подозреваю, что именно это меня и попросят выяснить. Но что бы ни пообещал Фердинанд взамен — от фиалки я буду держаться как можно дальше.

Шпионские игры с привкусом казни — это совсем не моё и не стоит даже тройного жалования.

Где-то в глубине звенело: не только из-за чувства самосохранения я не хочу общаться с Мишель и наблюдать за тем, как она играет в невесту.

Но я отгоняла эти мысли прочь.

У меня нет ни единой причины для ревности — просто потому, что нет никаких прав, планов или видов на этого мужчину.

Наконец подали завтрак, и атмосфера в столовой из напряженной стала напряженно-звенящей.

Девушки принялись изучать новое блюдо со дворца, а Арсо даже вспомнил, что он — какой-никакой, а декан факультета красоты.

На этот раз он даже показал, как правильно это есть, и с каждой вилкой наигранно приторно расхваливал вкус Императора и придворного повара.

Казалось, буря миновала.

С моей скромной персоны внимание переключилось на Рамона, и принц заметно расслабился, наблюдая за завтраком.

Как всегда — рано расслабился.

***

Фиалкин интеллект принц-ректор, к сожалению, переоценил, и взглядом её ни о чём не предупреждал.

Первую половину завтрака Мишель сидела слишком тихо. Я даже решила, что она собралась к Фердинанду с повинной. Но снова ошиблась.

В голове под чёрными кудрями зрели коварные планы.

Очевидно, пока все ели, она размышляла, как избавиться от препятствия в виде ассистентки чудища.

Стоило ректору объявить, что трапеза окончена, и попытаться покинуть столовую — невинная фиалка резко проснулась.

Вскочив со своего места, она перегородила Фердинанду дорогу и обхватила его руку, преданно заглядывая в глаза.

— Я хотела извиниться. Это я подняла панику тем вечером и надеюсь, не нарушила ваши планы по поимке предателя, — невинно хлопая глазками, сказала Мишель.

В столовой снова воцарилась тишина.

Девушки замерли, предчувствуя новую сцену, а Арсо даже с любопытством наклонил голову.

Только Фердинанд смерил свою фиалку недоверчивым взглядом и медленно освободил руку.

— Боюсь, я не совсем понимаю вас, леди Сантэй. И меня уже ждут во дворце, — сказал он и попытался обойти девушку.

Но Мишель только с виду была фиалкой. Под красивым невинным личиком скрывалась настоящая змея.