Аркадия граничит с Северной Лисандией — бывшей частью Империи, ныне управляемой Советом знати. Именно туда бежали все аристократы, бунтовавшие против Императора.

Именно о ней Моника говорила как о слишком прогрессивной, с вольными нравами.

Большинство местных боятся этого, а вот мне такое место может вполне подойти.

Почти час я рассматривала карту — и, наконец, определилась.

Север. Другого пути нет.

Там никто не знает Юлианну. Там меня не достанет её отец.

— Планируешь побег? — прошептали за спиной, и я вздрогнула.

То ли он так тихо подкрался, то ли я так погрузилась в собственные мысли?

Неожиданным оказалось не это, а то, что вместо холодного тона меня обвили горячие руки принца, и шею коснулся поцелуй.

Поцелуи явно приятнее того, что я встретила после той ночи в своей комнате. Может, это всего лишь отголоски сонного чудища… но я не сопротивлялась.

Наклонив голову, позволила губам бродить по шее. Внизу — противно заныло.

Терять невинность во второй раз оказалось еще более неприятно, чем в первый. Застонав, я наклонилась и погладила живот.

— Прости, Юли. Сейчас, — спохватился принц.

Спустя минуту мне подали уже знакомую горьковатую жидкость.

— Ты так израсходуешь на меня весь эликсир, — с благодарной улыбкой произнесла, возвращая стакан.

Фердинанд присел у кресла, запустил руку под халат, поглаживая мою ногу, а потом коснулся губами коленей.

— Надеюсь, теперь ты перестанешь искать себе приключения, — с улыбкой произнёс он, водя пальцем по голому бедру.

Я не поняла, что означает это “теперь”, но пожала плечами.

— Я их не искала, они сами ко мне липнут. Вчера вечером я вообще собиралась почитать, а не бродить по канализации, — наигранно безразлично произнесла, хотя от воспоминаний по коже пробежали мурашки.

Воспоминания о вечере не радовали нас обоих. Улыбка Фердинанда потухла, кулаки сжались, а лицо застыло в маске ректора.

— Ты и Николас, — сухо сказал он, поднимаясь.

С тем же грозным видом ректор подошёл к окну и демонстративно повернулся спиной.

— Ты и Мишель, — тем же холодным тоном ответила я.

Встречных упреков его высочество, похоже, не ожидали. Он слегка повернул голову и смерил меня удивленным взглядом.

Ну да… любовница приревновала к будущей жене — та еще наглость.

— Ревнуешь? — всё так же хмуро спросил Фердинанд.

— Нет, — честно ответила я.

Я не настолько наивна, чтобы планировать свадьбу после того, как умоляла его лишить меня невинности.

К тому же, мне ничего не обещали. Ни до, ни во время, ни после.

Защиту — и покопаться в мозгах. Это даже с натяжкой нельзя назвать признанием в чувствах.

Игнорируя тянущую боль внизу живота, я подошла к мужчине и провела ногтями по его голой спине.

Принц выдохнул, развернулся и перехватил мою руку.

— Не дразни, тебе пока нельзя, — хрипло попросил. — При чём тут Мишель? — сменил тему, хотя, судя по взгляду, обсуждать будущую невесту ему явно не хотелось.

Но я не могла упустить такой шанс.

Непонятно, что наплела ему подлая фиалка, и успела ли. Однако, рассказать свою версию всё-таки стоило.

— Не люблю подлых людей, прикрывающих свои гадости наивностью. Неподходящее платье на витрине – и ты в соседней лавке с Николасом. Потом встреча с бывшим, на которую меня заманили потерянным кулоном. А после – в кабинет Николаса начал ломиться Арсо. И это только то, что я знаю. А сколько ещё пакостей на случай, если эта не сработает? — перечисляла я, не осмеливаясь посмотреть принцу в глаза.

А вдруг он не поверит? Или поверит, но не мне.

В этот раз реакция Фердинанда превзошла все мои ожидания.

Он ласково улыбнулся… и погладил меня по голове, будто я пожаловалась, что злой одноклассник дёрнул за косичку.

— Это всё придворные шалости, — произнес он тоном моих родителей. — Она их подслушала или подсмотрела, а правильно всё обставить так, чтобы не подкопаться, ещё не умеет, — коснулся губами руки.

Точно так же мама, со снисходительной улыбкой, гладила по голове и говорила, что это всё глупости. Это — некультурный мальчик, а ты должна быть умнее и не реагировать.

В результате рассказа о пакостях Мишель, моей макушке достался утешительный поцелуй, а принц отстранился.

Наверное, такая реакция не должна была меня удивить… но этот голос…

Так он говорил только о ней. Нежно и с заботой. Как о близком и хорошо знакомом человеке.

Внутри взвыл круговорот эмоций: злость, обида, разочарование.

Я даже не знала, что на такое можно ответить.

Девочка поиграла. Просто шалость, которую она из-за противной меня не смогла красиво провернуть.

Наблюдая, как Фердинанд невозмутимо собирается, я обессиленно опустилась в кресло.

И это всё?

А как же моя жизнь?