Хотя, после этой лекции хотелось не в сахар соли чудищу насыпать, а кастрюлю на голову надеть — и постучать поварёшкой. А лучше молотком.

— Ты вообще понимаешь, во что вляпалась? — Моника поджала губы, сверля меня взглядом, как вешалку, на которой плохо сидит мантия.

Кивнула. Ну конечно.

Я — глупая, растрепанная, с лицом, как будто меня кто-то уже наказал.

Даже Моника, моя верная ведьма-спасительница, не спасёт, если Констанция вдруг решит, что я здесь больше, чем просто декорация. А она решит. Ещё как.

Я старательно делала вид, что раскаиваюсь. Даже взгляд виноватый натренировала.

Пожалуй, не хватало только портфеля за плечами и парты со сколами.

— Почему же он влюбился в ту, что пугает даже декана ведьм? — спросила, сужая глаза.

Вопрос, конечно, с подвохом. Но уж очень хотелось разобраться в этой мыльной драме с магическим налётом.

Моника вздохнула.

С таким надрывом, будто я спросила, сколько весит заколдованный осьминог.

— Она не всегда была такой, — начала, уставившись куда-то за мою спину. — Киса и Фер познакомились ещё адептами. Тогда она была… ну, совсем другой: умная, весёлая, талантливая. Безумно красивая, кстати. А он не был таким унылым шкафом в чёрном. Молодой принц, глаза горят, сердце пылает...

Я тихо прыснула. Горят у него сейчас… глаза. От ярости.

— Всё у них было хорошо, пока какой-то шнырь не донес во дворец. Думаю, Арсо. Кто ж ещё? Тот ещё слизняк, всегда лез не в своё дело. Подумал, что станет любимчиком Императора, а получил по заслугам – место декана самого бессмысленного факультета.

— Правильных жен? — уточнила я, закатив глаза.

— Правильных жен, — печально подтвердила она. — Самый нелепый факультет. Вместо магии они учат, что вилка должна лежать по любви с ложкой. А глазками нужно хлопать – медленно и с придыханием. Тьфу, — выплюнула ведьма.

Да уж, вся Академия прямо изнывает от “любви” к Эвелиусу, а тому — хоть бы хны. Ходит, как павлин в курятнике.

Но что-то я отвлеклась, а тем временем подруга продолжала:

— Чтобы избежать скандала, Констанцию выдали замуж, а Фердинанда отослали на границу с пустыней. И когда он вернулся… был уже другим.

В голосе Моники промелькнуло что-то очень личное.

Грусть? Боль? Или всё сразу.

— И всё это время они не общались? Даже не смогли попрощаться? — спросила я.

— Нет. Приказ со дворца. Даже отец Констанции не стал спорить с Императором. А когда Фердинанд вернулся – она уже родила. Какие уж тут разговоры, — потерев виски, ведьма откинулась на кресло. — Да и о чём? Что младший принц не стал спорить с отцом и братом? Что уехал и бросил её на милость своим всемогущим родственникам?

Выдохнув, Моника отпила своего зелёного пойла, а я пожалела, что вечером испытание.

Под такие разговоры обычно наливают что-то покрепче.

Прямо сказка про Золушку — но только с реальным исходом. Принц сбежал. Сказочка окончена.

— После возвращения в столицу Фердинанда сделали Главным Инквизитором. А когда старый Император передал трон старшему сыну – ректором.

— Как мило, — хмыкнула я. — Один замок через реку от другого. Чтобы никому обидно не было.

— Типа того. Это традиция. Чтобы не делить трон – делят влияние. Тут тебе и дочери самых богатых и влиятельных, и охрана самого дворца. Всё под контролем, — согласилась Моника.

Мне совсем не хотелось влезать в политические интриги, а потому я вернулась к мотивам опасной ведьмы.

— И зачем Констанция вернулась? У неё же ребёнок. Или…

Мой взгляд, кажется, выдал фантазию.

Моника закатила глаза.

— Юля, ты ненормальная. Нет. Всё честно. Даже если это не его ребёнок – то кого-то из ведьмаков. А может, и мужа.

— Тогда я ничего не понимаю, — честно призналась.

Моника снова вздохнула.

Я уже приготовилась — сейчас будет схема на доске. А-ля таблица умножения для особо непонятливых.

— Месть. Она считает, что он не боролся. Что если бы она была магом, а не ведьмой – всё было бы иначе.

Она замолчала, осмотрелась, будто в каморку, где мы обычно говорили по душам, мог прокрасться шпион.

Но шпиона не было, и ведьма призналась:

— Ведьмы в этой Империи – расходный материал. У нас – подвалы, задворки и забытые деревни. А у Кисы была надежда на другое. Она верила, что влюблённый принц сможет изменить установленные порядки. Пусть не Император, но уже близко. Стань она женой Фердинанда – всё бы изменилось. Не только для неё. Для нас всех. Но Констанция ошиблась. И всё потеряла, — произнесла она почти шёпотом, будто страшную тайну.

А может, за мечту выйти замуж за принца, тут и правда карают с особой жестокостью... Особенно, если при этом ты ещё и решила помочь целому народу?

На миг страшную ведьму даже стало жаль. Но только на миг.