Продолжал сверлить меня взглядом и ждать ответа на свое предложение.

Обреченно вздохнув, я сдалась. Легче стену лбом пробить, чем объяснить чудищу, что даже у секретаря есть гордость и чувство собственного достоинства.

— Не важно. Просто сожгите его. Я вообще не понимаю, зачем вы его забрали. Спрятали бы в сундук. Не думаю, что декан так желает попасть в скандальные листовки, что стал бы рыться в комоде, — тихо произнесла, опустив взгляд.

Снова ректор постучал ногтем по столу, размышляя, общаться со мной в приказном порядке, как раньше, или пожалеть.

Видимо, решил. Шумно вздохнул и поерзал в кресле. Выдавливать слова через рот сегодня ему было особенно больно.

— Необходимо было проверить, остались ли на нём следы близости. А потом уничтожить так, чтобы никто не восстановил и не предъявил мне требование жениться, — неохотно объяснил он.

Очередное хамство ударило пощечиной, и в этот раз я не стала молчать.

— Поздравляю, вы забрали улику своего гнусного поступка. Теперь не придётся жениться на девушке, которую обесчестили, — язвительно сказала я, намеренно не глядя в лицо этому заносчивому гаду.

Пусть ничего не было, но он-то об этом не знает. А ещё я устала молчать в ответ на его постоянные унижения и грубость.

Не то чтобы я всегда молчала... Но раньше не позволяла себе вот так открыто грубить.

А сейчас? А сейчас мне всё равно. Они без меня на Отборе не справятся, а значит, не выгонят.

В Инквизицию мне путь заказан, а значит, место так и так придется искать самой.

Работая в какой-то лавке счетоводом, мне не нужна рекомендация принца.

— Леди Юлианна, — удивлённо процедил ректор.

Даже кресло скрипнуло, будто оно внезапно стало ему неуютным.

Конечно, настоящая Юлианна заливалась бы слезами, краской и согласилась бы на всё, лишь бы скрыть позор.

Юляша же слишком много годков прожила, чтобы робеть перед мужланом.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, ваш кулончик спас мою честь и вашу репутацию. Вы спали всю ночь поперек моей кровати, мирно посапывая, — внезапно я подняла взгляд, успев уловить, как на лице ректора разгладились морщины.

Он даже помолодел лет на десять и заметно расслабился.

— Не было, — повторил, выдыхая, а потом снова нахмурился, прищурился и задал другой вопрос:

— Но бельё?..

— Успели снять, пока я пыталась дотянуться до груди. Вы высокий, — соврала не моргнув глазом.

— Что еще я успел? — продолжал сверлить меня взглядом Фердинанд.

О, наверное, сейчас у него руки чесались залезть ко мне в голову. Но удачно выпитая Юлианной отрава, удачно защищала меня от вот таких вот чудищ.

Пока защищала. Жаль, неизвестно, как долго.

Что ж, раз он сам не может всё выяснить, я расскажу. Так сказать, без преуменьшения величины его подвига.

— О, вы вчера преуспели! Пощупали всё, что не положено достойному лорду, рубашку чуть не порвали. Бельё порвали, оно и стало свидетелем позора. Оставили синяки, которые вы уже видели, и… — вместо завершения я коснулась всё ещё припухших губ.

Фердинанд проследил за моим жестом и тоже дотронулся до своих. Но ничего сказать в ответ, я не позволила.

Злость бурлила, смешивалась со страхом, обидой и разочарованием и требовала выхода.

— Ваше Высочество, будьте добры: в следующий раз, когда ваш разум решит взять выходной, идите в комнату к той, на ком не страшно потом жениться. Раз вас так не устраивает моя кандидатура на должность жены, то и ломиться в мою спальню ни к чему. Если снова выпьете лишнего и пожалуете в гости, я буду орать так, что слышно будет через реку, — почти ехидно добавила я.

На удивление, чудище, кажется, смутилось.

— Простите, — пролепетал он, резко вскочил с кресла и начал бродить по кабинету.

Список подвигов начальству явно не понравился.

Облегчение сменилось чем-то другим, и, чтобы скрыть эмоции, он подошёл к окну.

Самое время откупаться от совести. Сейчас он начнёт торговаться и попытается договориться.

***

— Леди Юлианна, я готов компенсировать всё, что вы перенесли, — принц-ректор произнес стандартную фразу нашкодившего подлеца.

Он даже не пытался казаться искренним или просить прощения. Его строгая фигура у окна уж тем более не намекала на то, что Его Высочество раскаивается.

— И нет, мысль о том, чтобы жениться на вас, не кажется мне столь ужасающей, но мы совершенно друг другу не подходим.

Это слегка напоминало попытку оправдаться и то с натяжкой.

Но тёмный силуэт еще не закончил.

Потёр шею, будто я жутко его утомила, а потом снова начал торговаться: