Это было странно. Тягуче, будто дразнил. Он аккуратно цеплял мою губу своими, а потом отстранялся и повторял всё со второй. Я не успевала ни возразить, ни отстраниться.

Да и не особо хотелось. В юном теле Юлианны зрело вполне знакомое мне желание — и я так скучала по этому, что перестала сопротивляться. Это гораздо лучше, чем вечное уныние или страх.

Пальцами Фердинанд поглаживал мой затылок, а потом резко выдохнул, до скрипа сжал подлокотник — и отстранился.

Несколько мгновений я просто лежала в кресле и дышала, а мужчина вернулся к столу, оперся на него и поглаживал свои губы пальцем — будто стирал вкус.

Или наоборот пытался растянуть это ощущение?

— Зачем? — вздохнув, я села, глядя на странного безумца.

Что-то мы с начальником зачастили с поцелуями.

Пусть мне это нравилось больше, чем его рык… но ни к чему хорошему это не приведёт.

— Я выпил зелье от приворота. Если бы он был сделан на вас, пошла бы обратная реакция. Вы бы сейчас не кидали в меня молнии взглядом, а клялись в вечной верности и раздевались, — довольно заявил этот монстр.

И опять оскорбление.

Очередное за утро — и снова я вынуждена была его проглотить.

Огрызаться банально не было сил. С ним я чувствовала себя пекинесом, лающим на алабая.

— Замечательный способ проверить. Можно просто спросить. Зачем мне вас привораживать? — тихо бросила я, сжав пальцы в кулак.

— Не вам, Юлианна. Вашим родственникам. Часто, чтобы не ставить девушку под удар менталиста, всё делают тихо и за её спиной, — почти с удовлетворением отозвался он, лениво наблюдая за моей реакцией.

— Он бы не стал, — вспыхнув от злости, я чуть подалась вперёд.

Но чёрная бровь Фердинанда вопросительно поползла вверх. Мы оба знали — стал бы.

Если бы Годфри Свон нашёл, как это сделать. Он бы заодно и меня опоил, лишь бы подобраться ближе к имперской казне.

Отрицать было глупо. Юлианнин папочка — тот еще мерзавец, и, подозреваю, тут он такой не один.

Вздохнув, я попыталась сменить тему.

— Но если это не на меня, то почему вы пришли ко мне? — спросила уже спокойнее, вернув ректору его же вопрос.

Фердинанд усмехнулся, провёл пальцем по губам — задумчиво, почти лениво — и вернулся в кресло.

— Моя магия. Видимо, я настолько в вас уверен, что выбрал единственную жертву, способную дать мне отпор – без шума и истерик, — с холодным самодовольством проговорил он, откинувшись на спинку.

Мне было совсем не весело.

Вспоминая, как дался мне этот "отпор", стало обидно.

Губы поджались, взгляд невольно скользнул в сторону.

— Вы забываете о порванном белье, Ваше Высочество. О том, что усыпила я вас не сразу, как вы вломились в комнату. А ещё – я не только ваша ассистентка, на которой вы ставите опыты, но и девушка, — я встала, выпрямилась и направилась к двери.

Только прежде чем уйти, не оборачиваясь, решила напомнить чудищу то, о чём он, кажется, совсем не подумал:

— Мне тоже страшно, когда ночью в комнату вваливается ходячий шкаф и пытается взять меня силой. Больно и неприятно, когда меня трогают там, где не положено. Пусть я дала отпор. Но это никак не повод для гордости. Следующий ваш опыт может стоить мне жизни, а не просто чести, — тихо добавила, сжав ручку двери, и покинула кабинет.

Я сказала ему правду.

Ту, которую не решалась произнести раньше. Или — не могла себе признаться.

Фердинанд относился к Юлианне как к вещи. Как к своей собственности. И ночью он ясно это продемонстрировал.

Пожалуй, если бы он явился, испытывая животную страсть именно ко мне — это было бы не так обидно.

Но нет. Он пришёл, чтобы не пугать других девушек.

Смог побороть зелье, чтобы уйти от той, к кому его действительно тянуло, и выбрал ту, кого не жаль.

Вряд ли он мог быть уверен, что я пойму намек и воспользуюсь амулетом.

А если бы я застыла от страха?..

Я уже спустилась по лестнице, собираясь уходить, как вдруг осознала: идти-то больше некуда.

Идти на этаж невест и встречать его бывшую любовницу?

Или шататься по Академии, притворяясь занятой?

Мысль о любовнице натолкнула на весьма интересную догадку.

Кто мог бы сорвать отбор ведьминскими зельями?

Не та ли ведьма, которая вчера устроила сцену?

"Усмири свою кузину, иначе её не спасёт то, что она дочь главы ковена", — вспомнила я слова ректора и направилась к лестнице.

Испытание вечером. Делать для чудища я больше ничего не хочу.

Разве только соли в сахар насыпать. Для разнообразия.

Раз уж скандальная ведьма — родственница Моники, ей и отвечать.

Заодно сумму жалованья узнаю. Хуже уже не будет.

***

Узнала.

Выслушала.

Выжила.