— Ваш отец – талантливый артефактор. Но Его Величество Фредерик никогда не позволит, чтобы кто-то с подобной репутацией был связан с императорской семьей и тем более вхож во дворец. Тут я с ним согласен, — тараторил он, будто заученный монолог выдавливался сам собой.

Звучало как очередная пощёчина. Но что уж душой кривить, я тоже была с ними согласна.

Хватило слухов и рассказа Моники, чтобы понять: Годфри Свон из категории "ешь в гостях, дома ничего не дам" или "можно утянуть всё, что плохо лежит, если никто не узнает".

Он безумно талантливый артефактор, но абсолютно беспринципный и жестокий манипулятор. Особенно жестокий по отношению к единственной дочери. Неудивительно, что она сбежала.

После разрыва с Николасом, Юлианне жизнь тут мёдом не казалась. Папенька собирался продать ее, как овцу на ярмарке. И уже активно искал жениха, который предложит больше.

Судя по словам Моники, “БОЛЬШЕ” предлагали старики и такие же ушлые мошенники, как её папуля.

К счастью, об меня родственник обломает зубки. Но девочку стало искренне жаль.

Пусть она мила и чиста, но родственники тянут ее на дно. Подпусти такого, как Годфри, к власти поближе и Империя превратится в бардак.

Спорить с Фердинандом я не стала, но осадочек остался.

— Мне ничего не нужно, Ваше Высочество. Доработаю до конца Отбора и тихо исчезну с глаз долой, — постаралась изобразить грусть, но вышло плохо.

К счастью, Фердинанд стоял ко мне спиной.

— Скромность похвальна для леди Юлианна, но у вас есть возможность попросить второго человека в Империи о чём угодно. Не воспользоваться таким шансом – глупо, — строго сказал он и резко развернулся.

— Дважды я не предлагаю. Подумайте. Что угодно. Вы можете уехать, не работать, жить так, как другие только мечтают, — безразлично перечислял, прожигая меня темными глазами.

Что ж, в одном он прав.

Зависеть от отца или ухватиться за первое место, куда возьмут…

Мысль пришла так же внезапно, как и предложение.

— У меня два пожелания, Ваше Высочество, — озвучила цену своего молчания. — Нет, даже четыре, — поспешила уточнить.

А что? Надо брать, пока не передумал.

Принц вздохнул и едва заметно кивнул.

— В пределах разумного, — запоздало уточнил.

Ну, из разумного там только два, но называла я по возрастанию наглости.

— Первое: я хочу, чтобы мне подняли жалование. Работа на Отборе – не то же самое, что я делала для вас как ассистент. Риски, ревность, угрозы. Раз уж я шпион, то и работу оплачивать нужно как-то более щедро, — озвучила первое условие.

Фердинанд, кажется, хмыкнул, но я не видела, было это от жадности или он подавил смешок. Начальник снова повернулся спиной и потирал подбородок.

— Обдумайте сумму, и мы обсудим, — согласился и махнул рукой. — Что ещё? — безразлично спросил.

— Второе – небольшой домик в часе езды от Эльверона. Добротный, чтобы простоял и ещё внукам и правнукам послужил, — выдала требование, внимательно отслеживая его реакцию.

В этот раз чудище развернулся.

Слегка вздернутая бровь и то, как он с любопытством осмотрел меня, выдало его удивление.

Да уж, Юлианна явно не унаследовала цепкость отца. Тот бы уже золотые прииски попросил.

А может, всё дело в том, что я не Юлианна. Мне и домика в небольшом городке хватит. И мешочка золота, чтобы обдумать, как жить дальше.

Понимая, что к дому я не буду просить сундук с золотом, Фердинанд снова махнул рукой.

— Решим. Что дальше?

Судя по хмурому виду, моя золотая рыбка не спешила расслабляться.

И правильно делал. Вторые два условия заставят его злиться. Поэтому домик и жалование были первыми.

Надеюсь, услышав остальное, он не передумает.

— Третье условие, — потянула я, наблюдая, как он рассеянно почесывает бороду.

— Не тяните, леди Свон. Или что, к домику и двойному окладу добавить вам еще и собственный город? — впервые на моей памяти Фердинанд попытался шутить.

И это явно от нервов. Я видела, как дрогнула его щека, будто пыталась выдать напряжение за сарказм.

Что ж, предчувствие его не подвело.

— Сбрейте эту колючую щетину. Это не только неприятно при поцелуях, но и оставляет следы на нежной коже. Девушки не глупые, а на губы масло не действует. Они быстро смекнут, что к чему. Тогда вашу тайную фаворитку не спасут никакие заклинания, — выпалила я, нервно опуская взгляд.

И, вероятно, правильно сделала, ведь в кабинете воцарилась тишина.

Ректор, кажется, даже дышал через раз. То ли опешил от наглости, то ли от ужаса, что придётся расстаться с видом бомжа в костюме.

Осторожно, сквозь полуопущенные ресницы, я посмотрела на мужчину, который впервые на моей памяти… улыбался?

Не скалился, как обычно. А по-настоящему, мягко, даже как-то тепло.

Кажется, он воспринял мою просьбу за шутку.

Но нет, я серьёзно.

Чем быстрее он выберет невесту, тем быстрее я от него избавлюсь.