— Что вообще это было? — шёпотом спросила я, когда дверь в Обитель гулко закрылась, будто ставя точку.

Фердинанд шумно выдохнул.

— А вот завтра я буду плавить мозг Илариону и всё узнаю, моя хорошая. А сейчас пойдем домой. На сегодня хватит сюрпризов, — слишком тихо ответил он.

Я уже почти ушла, но взгляд зацепился за стену, где погасли свечи-артефакты.

Яркий свет прятал странные картины, и только теперь стало видно: изображены на них вовсе не маги.

Инициация — та самая, о которой говорил Фердинанд.

А ещё — история, которую он так и не рассказал.

— Ты так и не поведал историю про ведьм, — напомнила я, не отрываясь от изображений.

Проследив за моими глазами, принц устало улыбнулся.

— Завтра, сладкая. Всё завтра. Ещё одну стычку с желающими тебя украсть я сегодня не выдержу, — выдохнул он, уводя меня к боковому входу.

Безопасность Обители во время нашего обряда должен был обеспечить Иларион, и, судя по тому, как легко сюда вошел и вышел Таргос, завтра Главного Инквизитора ждёт очень занимательный разговор.

Но судьба Главного Инквизитора меня мало беспокоила, а вот за окончательно испорченную и без того неидеальную свадьбу было обидно.

Вдвойне обидно из-за платья, которое зря помялось на алтаре и которое никто так и не увидит.

Словно прочитав мои мысли, Фердинанд коснулся губами плеча.

— Августа скоро родит. А значит, на наш приём ты сможешь надеть настолько яркое платье, насколько захочешь, сладкая. А я потом с радостью с тебя его сниму – в нашу официальную первую брачную ночь, — попытался он меня утешить.

Что ж, даже возможность щегольнуть в наряде попугая не поднимала мне настроение. Зато взгляд всё чаще тянулся к кулону на шее.

Хотелось выключиться и проснуться уже утром. А ещё лучше — выпить какое-нибудь зелье, чтобы стереть вчерашний день из памяти.

Размышляя, стоит ли активировать кулон или попытаться уснуть без него, я пропустила всю дорогу до Академии и очнулась только от ощущения горячих губ на шее.

Мой теперь уже полноправный муж стоял без своего костюма, в небрежно распахнутой белой рубашке и уверенно расстёгивал мой корсет.

— Прости, сегодня на супружеский долг у меня сил не осталось, — предупредила я принца, ловко развязывающего шнуровку.

Фердинанд хмыкнул.

— Официально мы будем женаты только после того, как об этом объявит Император, сладкая. Сегодня я сделал так, чтобы тебя никто не украл до нашей свадьбы. Так что с супружеским долгом придётся немного потерпеть, — довольно заявил он.

В первое мгновение у меня это вызвало облегчение, а потом горячая рука скользнула по обнаженной коже, и внизу отозвалось предательским всплеском желания.

— Это что же, мы будем ждать несколько месяцев? — на всякий случай уточнила я.

Чудище довольно хмыкнул.

— Ну что ты, жена. Если потребуешь близости до объявления – разве смогу я тебе отказать? — самонадеянно протянул он, стянул рубашку и слишком медленно направился в ванну.

Слишком медленно, нарочито, с той ленивой грацией хищника, которому приятно наблюдать за моей реакцией.

Я проводила взглядом широкую спину, по коже пробежала дрожь — и в голове нарисовалась картинка: как это чудище так же мучительно-медленно стянет брюки… и всё, что под ними.

Я резко мотнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Я не Юлианна.

Хотя тело, молодое и упрямое, и бушующие гормоны всё время пытались убедить в обратном.

Даже после всего, что произошло, после сложных дней и кошмаров, его умелые прикосновения оставляли во мне слишком явный отклик. И это бесило.

Бесило до дрожи.

А ещё больше раздражало, что он об этом прекрасно знал.

— Наглый гад… зато красивый, — тихо буркнула я себе под нос и рухнула на кровать.

Думать о том, как сбить спесь с этого самоуверенного принца, я буду потом. А сейчас хотелось только одного — спать.

***

Еще задолго до распада Лисандии ведьмы ничем не отличались от магов. Ковены были лишь формальностью, а в остальном — в городах и посёлках легко можно было встретить смешанные пары.

Даже в Совете Императора заседали несколько влиятельных ведьмаков.

И, по мнению магов, именно это и стало роковой ошибкой правителя.

Слишком близко к трону, слишком много власти. Но всё ещё недостаточно.

Попытка потянуться к самому трону и закрепить своё влияние была лишь делом времени.

Сначала несколько северных ковенов объединились, чтобы потребовать у столицы больше золота для сурового Севера. Император, посоветовавшись с верными советниками-ведьмаками, уступил. Мол, земли пустуют, условия тяжёлые — а так и людям польза, и казна оживёт.

Это стало началом.