Было страшно, стыдно и обидно одновременно. Дернув рукой, я попыталась ослабить хватку, но “заботливый папочка” сжал её ещё сильнее.

— Даже не думай сбежать. Все уже оговорено. Но если ты взбрыкнешь… продам в дом утех на границе с Севером. Поверь, расставлять ноги перед одним магом куда менее болезненно, чем обслуживать десяток стражей за день, — зашипел он мне в ухо.

Руку сжали так, что стало больно, а шаг старого садиста ускорился. Он буквально волок меня за собой, и с каждым шагом надежда спастись таяла, как уходящий день.

Стоит покинуть дворец — и никакой принц меня не спасёт. Тем более не спасёт, если меня успеют выдать замуж.

***

Решётка, заменяющая дверь, противно скрипнула, и мы вышли на берег реки.

Тонкая тропа под замковой стеной и обрыв, спускающийся к бурлящей воде.

Всё так и есть. Это проход для слуг или же для тайных визитеров, вроде Годфри Свона.

Для тех, чье присутствие было нежелательным, а дела, которые привели во дворец, — тёмными и незаконными. Не похоже, чтобы “папочка” собирался объявлять о своём визите.

Скорее всего, если бы я подняла панику, удалось бы избежать этой “прогулки”.

Как и неприятного знакомства...

Осмотревшись, стало понятно, почему Юлианну выводили тайно и быстро. Мужа для единственной дочери Годфри выбрал от чистого сердца.

Потный, грязный, огромный мужик. Он стоял у реки и расплылся в оскале, заметив будущего родственника. Вероятно, кошелёк у этого мага был такой же толстый, как и он сам. Да и возрастом он едва ли был моложе самого Годфри.

Но и это было не самым ужасным.

Поистине жутким был его запах — настолько резкий и отвратительный, что от него закружилась голова.

— Всё готово, Лофос. Дальше это твоя проблема. С другой стороны моста ждёт магтелега, служитель уже в курсе. Будет она орать или нет – не имеет значения, — с улыбкой произнёс Годфри Свон.

Я даже пискнуть не успела, как оказалась прижата к мокрой, вонючей рубахе толстяка. В ответ в руки отцу-мошеннику полетел увесистый звенящий мешок.

Похоже, меня только что продали.

От излишней близости “жениха” меня тут же скрутило в приступе дурноты.

Смесь тухлой рыбы, пота и грязных сапог — даже мозг перестал просчитывать план побега, мечтая лишь об одном: получить кислород, а не этот смрад.

Несколько лихорадочных вдохов — и желудок свело, заставив согнуться.

Сбоку раздался хриплый смех так называемого папочки.

— Привыкай, дорогая, теперь это твой законный опекун, — довольно заявил он.

Решетка, через которую мы вышли, захлопнулась, подсказывая, что Годфри вернулся во дворец, тем самым отрезав мне пути к отступлению. И в следующее мгновение чужая рука до боли сжала волосы, заставляя подняться.

— Пошли, ведьма, я платил не за то, чтобы смотреть на твоё жалкое притворство, — прозвучал писклявый голос незнакомца.

Его массивная туша никак не вязалась с тонким голоском. Это выглядело бы комично, если бы мужчина не был до тошноты противным.

Одно его слово заставило меня переключиться с вони на смысл фразы.

Он назвал меня ведьмой.

Уцепившись за эту оговорку, как за шанс на спасение, я с усилием подняла взгляд.

— Кажется, вас обманули, лорд. Я не ведьма, я маг. Да и магии во мне почти нет. Отпустите меня, а лучше отведите к страже. Меня похитили с Бала, я одна из претенденток на отборе принца Фердинанда. Прошу, помогите. Я уверена, что принц вернет вам ваше золото и даже заплатит сверху, — тараторила, не позволяя магу сжать мою руку и увести прочь.

Нужно тянуть время. Обязательно тянуть время.

Рано или поздно Иларион или Сильвен заметят, что меня нет в зале.

Тонкий писклявый смех, прозвучавший в ответ на мои слова, заставил попятиться.

Его мерзкий голос отразился от стен дворца и утонул где-то в бурлящей внизу реке, а взгляд стал угрожающим.

— Ну ты даёшь, ведьма. Принц, отбор… На кой мне золото, когда мне нужна ты? Таких полукровок в Империи единицы. Обычно вас, уродцев, душат ещё в детстве или потом отлавливают менталисты. Ты должна мне спасибо сказать. Вот вышла бы дура замуж за стража, а наутро он бы тебя на казнь отправил вместо завтрака, — довольно объявил толстяк.

— Не понимаю, какая казнь? Я маг, — попыталась возразить.

Растерявшись, я потеряла бдительность. С неожиданной силой Лофос поймал меня за плечи и швырнул к каменной стене.

Опершись руками по обе стороны от головы, он оскалился, обдал меня гнилостным дыханием и прижал животом, не позволяя согнуться от тошноты.

Пришлось задержать дыхание.

Если старый мошенник обманул толстяка, у меня ещё есть шанс договориться.

Подавляя дурноту, я старалась уловить смысл его слов, игнорируя запах.