- Это было ужасно, Александра, - его голос был полон отчаяния. - Элларион был так зол. Так слеп. Он видел во мне только врага. Того, кто стремился разрушить его мир. Я пытался достучаться до него, но мои слова разбивались о стену его гнева и преданности матери. Он кричал, что я ничтожество, что я жалкий выскочка, которому не место рядом с ним. Он говорил, что я должен пожалеть о каждом слове, что я сказал.

Наагат открыл глаза, и в них я увидела отголоски всей той боли, той безысходности.

- И даже после всех этих слов… после всех оскорблений… после того, как он фактически отвернулся от меня…- Хашим сделал глубокий вдох, и его голос стал тверже. - Даже тогда… я не пожалел своей жизненной силы. Когда он уже почти шагнул за грань. На грани отчаяния, на грани саморазрушения, я все равно последовал туда за ним. И я… я не мог позволить ему погибнуть. Не мог позволить ему свершить то, что было задумано его матерью. Не мог позволить ему стать пешкой в ее игре.

Муж посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не только боль прошлого, но и силу настоящего.

- Я вытаскивал его. Из-за грани. Из-за края пропасти. Я боролся за него. Боролся за нашу дружбу. Боролся за то, чтобы он увидел правду. Даже когда он сам не хотел ее видеть. Даже когда он оттолкнул меня.

- Ты рисковал всем, – сказала я, понимая, насколько это было правдой, и какое страшное решение пришлось принять ребенку.

- Да, - тихо ответил Хашим. - Я рисковал всем. Своей репутацией. Своей жизнью. Но я знал, что это правильно. Я знал, что не могу просто бросить его - он мой друг, и он умирал от рук собственной матери. Я знал, что должен сделать все, чтобы спасти его. Даже если это значило бороться против всех законов магии и этого мира.

Он отвел взгляд, и я увидела, как в его глазах мелькнула тень воспоминания о том, как он, будучи еще ребенком, сражался за жизнь Эллариона после того, что тот наговорил, пытаясь уберечь его от роковой ошибки.

- Я боролся… Я делал все, что мог... И, к счастью… в конце концов, все получилось.

Хашим снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул слабый отблеск надежды.

- Элларион понял, что я говорил правду, но было уже поздно. Даже если тогда он ненавидел меня, даже если он кричал на меня… я знал, что сделал то, что должен был. И, возможно… возможно, именно поэтому сегодня Элларион сказал то, что сказал. Он увидел во мне не врага, а того, кто, несмотря ни на что, остался верен ему. Того, кто не отвернулся, когда ему было труднее всего. И вместо моей казни ему пришлось смотреть на казнь своей матери. Тогда, когда я вернул наших отцов, я так же оборвал и их связь истинных с этой женщиной. И каждый день Элларион приходил к моей постели в надежде, что я проснусь. Я не бросил его тогда, он не бросил меня после. Когда уже даже мой отец отчаялся ждать, что я приду в себя и выйду из того состояния, не отчаивался только Элларион. Он не давал ничего сделать с моим телом. Он тогда защитил меня и не позволил совершить ошибку моему отцу, погубив мое тело.

История Хашима была полна боли и разочарований, но она также была наполнена мужеством, преданностью и несломленной силой духа. И я, слушая его, чувствовала, как в моем сердце зародилось новое понимание. Понимание того, что истинная сила заключается не в том, чтобы никогда не ошибаться, а в том, чтобы, несмотря на ошибки, находить в себе силы бороться за то, во что веришь. И что даже в самых темных временах, всегда есть место для света.

Солнце нагло пробивалось сквозь плотные портьеры и закрытые веки. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и с трудом осознала, что привычный утренний полумрак моих покоев отсутствовал. Вместо него – ослепительный, почти болезненный свет, заставлявший щуриться. Судя по тому, как комната потонула в солнечных лучах, было уже около полудня. Прекрасно! Кажется, мой сон был так крепок, что я проспала, или же, что вероятнее, кто-то решил, что мне полезно выспаться.

Вздохнув, я встала. Тело все еще было вялым и ленивым после длительного сна, но мысли уже начали свою обычную, неугомонную работу. Приведя себя в порядок, облачившись в удобное, но все же достойное главы рода одеяние, я вышла в гостиную.

И замерла...

На длинном столе, под прозрачным магическим куполом, стоял завтрак. И не просто завтрак, а пиршество. Аромат свежеиспеченных булочек, дымящийся напиток, похожий на кофе, блестевшие на солнце фрукты, кусочки сыра, мясные деликатесы… Все выглядело так, будто было приготовлено всего мгновение назад. Магический колпак, этот гениальный дар магов, не только сохранял свежесть и температуру блюд, но и, казалось, останавливал время для содержимого. Стоило только прикоснуться к нему, и стазис рассеивался, возвращая еду в привычный поток бытия.