Голос мужа стал тише, почти шепот, но в нем звучала вся горечь пережитого.

- Я смог. Я спас их. Но цена… цена была непомерной. Я потерял себя. Магически истощился. Истратил всю свою жизненную силу. Я не умирал, Саша. Но и не жил. Это было… странное состояние. Как будто мое тело было пустым сосудом, а душа… душа парила где-то между небом и землей. Все думали, что я погиб. Я сам думал, что погиб. Я просто лежал. В магическом сне. Почти десять лет.

Десять лет. Я пыталась представить это. Десять лет в забытьи, в каком-то подвешенном состоянии, пока другие жили, любили, ненавидели. Десять лет, пока мир вращался вокруг, а он был лишь телом, которое лежало в кровати.

-И потом… в один день… все изменилось. Мое ядро… оно начало восстанавливаться. Но оно не стало прежним. Магия целительства вернулась. Но вместе с ней… вместе с ней пришла другая сила. Темная. Магия смерти.

Хашшамиш отвел взгляд, и я почувствовала, как холод пробежал по моей спине.

- Я мог убить одним касанием, Саша. Одним движением руки. Оказалось, что это было… мое наказание. От магии мира. За то, что я вмешался. За то, что я переступил черту, которую мне не следовало переступать. Я спас их, но я сам стал… другим.

Муж снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела всю боль, весь страх, который он пережил, и который, несомненно, переживал до сих пор.

- И тогда… тогда я узнал о своей новой истинности...

Это было первое, что он сказал о нас, и мое сердце забилось быстрее.

- У меня уже тогда была моя истинная. Она была юна. Мы жили в разных домах, конечно. Она была ребенком. Я был ребенком. Но мы знали друг о друге. Мы чувствовали. И когда я проснулся… когда я проснулся и понял, кем стал… я понял, что все изменилось. Наша истинность… она пропала. Оракулы сказали, что в этом мире для меня больше нет пары. Что я… я уже не тот, кем должен был быть.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как надгробные плиты. Я смотрела на него, на этого мужчину, который, будучи еще ребенком, совершил такой подвиг, что изменил свою судьбу навсегда. Я видела его боль, его одиночество, и чувствовала, как мое собственное сердце сжималось в унисон с его.

-Так значит… — мой голос был еле слышен.

- Так значит, — он кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнула тень улыбки, горькой и печальной, — я был уверен, что обречен быть один. Навсегда. Я могу исцелять, Саша. могу дарить жизнь. Но я также могу отнимать ее. И эта двойственность… она разрывает меня изнутри. Я не могу любить так, как должен был бы. Не могу быть тем, кем должен был бы. Магия наказала меня за то, что я посмел бросить вызов смерти.

Он отвернулся, глядя в окно, где луна уже начала клониться к горизонту. Я видела, как напряглись его плечи, как он пытался сдержать бурю эмоций, бушевавшую в нем.

- Но ты спас их, Хашим, — я решительно подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Ты спас своего отца. Ты спас Эллариона и его отца. Ты спас мир от тирании той безумной женщины. Ты заплатил страшную цену, но ты сделал это. И это… это говорит обо всем. Да и твоя истинная, оказывается, была просто в другом мире, не в этом. Зато теперь я понимаю, почему тогда, в лесу, ты так отреагировал, когда почувствовал во мне свою пару. Только спустя время, поживя и понаблюдав за всем в этом мире, я очень многие твои поступки начала понимать, и они были правильными, в отличии от моей реакции.

Хашим медленно повернул голову, и в его глазах я увидела проблеск чего-то, чего раньше там не было. Он всматривался в мои глаза, в мое лицо, видимо, пытаясь понять - не обманывала ли я его. Не отвернусь ли от него после того, как он признался, что в его руках - течет и магия смерти. Смешные мужчины... Можно подумать, моя магия не убивает, а только цветочки поливает.

- Почему, Хашим? - мой голос прозвучал хрипло, надломлено. - Почему Элларион сказал, что в этой истории только тебе - нечего стыдиться? Я видела, как ты смотрел на него, когда он произносил эти слова. Что-то в этом… что-то не так.

Хашшамиш глубоко вздохнул, и его плечи напряглись, словно пытаясь удержать невидимый груз. Он отвернулся, его взгляд скользнул по каменным стенам, затем остановился на окне, за которым простиралась ночная пустыня, усыпанная мириадами звезд.

- Ты права, Александра, - начал он, и в его голосе прозвучала та самая тихая, бездонная горечь, которую я уже успела почувствовать. - Но это… это история, которую я не рассказывал никому. И, возможно, я действительно не должен говорить о ней тебе. Но видимо, Элларион хотел, чтобы ты знала это. Раз он так захотел, то так тому и быть.