Наконец, я врезалась во что-то твердое. Ворота. Огромные, деревянные, они казались неприступными. Я уперлась в них руками, пытаясь нащупать хоть какую-то выемку, в которой должен был храниться этот проклятый камень. Пять минут... Казалось, прошла целая вечность. Я задыхалась от гари, от копоти, от страха. Отчаяние начало сдавливать мое сердце. Я чувствовала, как силы покидали меня, как мое собственное пламя, которое казалось таким бесконечным, начало угасать.

И вдруг - провал в пустоту. Ладонь, ещё секунду назад давившая на твердь, беспомощно рухнула вглубь, будто дерево в этом месте стало иллюзией. Я ахнула, потеряв равновесие, и внутри выемки мои пальцы наткнулись на что-то круглое и холодное. Камень? Но он… двинулся. Обхватил мою кисть с такой силой, что хрустнули кости. Боль, острая и безжалостная, пронзила меня до самого мозга. Я закричала - не от страха, а от яростного возмущения. Это была ловушка!

- Александра! - услышала я голоса сквозь нарастающий гул в ушах. Тени метнулись ко мне в дыму. Элларион, Азрот, Хашим - их руки легли поверх моей, они пытались разжать каменные пальцы. Но это была не просто хватка. Это было слияние. Я почувствовала, как острые грани впились в ладонь, разрывая кожу. Тёплая струйка крови потекла по запястью, заполнила борозды на каменной руке. И в тот миг, когда боль достигла пика, раздался глухой щелчок древнего механизма - будто сдвинулась с места гора.

Всё вокруг вспыхнуло. Но не моим, а каким-то иным, сдержанным и мудрым пламенем. Оно пробежало по куполу молниеносной золотой волной, и каменная длань разжалась, отбросив мою окровавленную кисть. Я рухнула на колени, зажимая рану. А потом на нас обрушилась тьма. Нет, не тьма абсолютная, густая белизна. Мгла, но из чистого света. Она заполняла лёгкие, выедала глаза, глушила звуки. Мы слепо хватали друг друга за одежду, давясь невыносимым кашлем. Мир сузился до этого белого хаоса и боли в разодранной ладони.

И так же внезапно, как появилось, свечение стало рассеиваться. Оно не исчезло, а отступило, втянулось в стены нового мира. Я протёрла глаза, залитые слезами, и ахнула. Чёрных жгутов не было. Совсем. Над нами, высоко-высоко, сиял, переливаясь, как перламутр, огромный серебристый купол. А под ним, окутанный тишиной и покоем, стоял замок. Не руины, не видение - настоящий, с остроконечными башнями и крепкими стенами. Он ждал. И моя ладонь, из которой ещё сочилась кровь, слабо пульсировала в такт мерцанию этого нового неба над нами.

Я посмотрела на свою руку, окровавленную, дрожащую. Я не понимала, что произошло, как я смогла открыть эти ворота, как я смогла вызвать такое пламя. Но одно я знала точно: моя магия, моя таинственная, пугающая магия спасла нас. И дала нам новый кров. И не просто кров, а целый неприступный замок, где легко могли разместиться все воины.

Я сидела на земле, совершенно не чувствуя ее холода. Только жгучую боль, пульсирующую в руке, которую я прижимала к груди, словно пытаясь удержать вырвавшееся сердце. Земля под ногами была сырой, пропитанной запахом затхлости и чего-то еще древнего, забытого, тревожащего. Рядом, словно тени, склонились Хашим, Азрот и Элларион. За их спинами, притихшие, но напряженные, стояли остальные. Наша маленькая, яркая битва за жизнь, казалось, подошла к концу, оставив после себя лишь пепел и эту тупую, ноющую рану.

Я не знала, сколько времени прошло. Минуты, часы? Время потеряло свое значение в этом заброшенном, забытом мире, где каждый вздох казался вызовом. И вдруг… тишина, которая царила вокруг, была разорвана. Не криком, не ударом, а чем-то гораздо более глубоким, проникающим до самых костей. Звук, который, казалось, исходил из самой земли, из самого воздуха. Глухой, протяжный стон, который нарастал, переходя в лязг металла, в скрип, вырывающийся из вековой спячки.

Я подняла голову, откинув мокрые от пота волосы со лба. Мои глаза, привыкшие к полумраку и теням, расширились от ужаса и неверия. Хашим, сидевший рядом, застыл, его обычно насмешливый взгляд стал пустым и остекленевшим. Азрот и Элларион, стоявшие как каменные изваяния, были обращены лицом к стене. А за ней… За ней сдвигались с места гигантские ворота. Неприступные, сплошь покрытые патиной времени и причудливой, никому уже не ведомой вязью, они отходили внутрь без единого толчка, будто их двигала сама тень замка. Камни не скрипели - они пели. Низкий, вибрирующий гул, исходивший из самых глубин земли, наполнил воздух, заставив зубы ныть, а сердце бешено колотиться где-то в горле.