- Как я и говорил ранее, я был совсем юн, Александра. Совсем-совсем юн. Еще ребенок, по сути. Жизнь казалась мне простой, наполненной играми и мечтами. Мой отец… он был уважаемым целителем. И вот, однажды, его призвали во дворец. Ему предложили должность при дворе самого правителя.

Хашим сделал паузу, словно собираясь с силами, чтобы продолжить.

- И тогда… тогда случилось то, что навсегда изменило нашу жизнь. Мой отец, к своему величайшему, как он тогда думал, счастью, узнал, что является истинной парой для жены правителя, - его голос дрогнул.

- Представляешь? Истинная пара. Это ведь не просто выбор, это предначертание. Связь, которая должна быть крепче любых уз. Мой отец был окрылен. Он видел в этом благословение, шанс на новую, лучшую жизнь для всей нашей семьи, - наагат снова замолчал, и я ждала, затаив дыхание.

Я знала, что за этой историей крылось нечто большее, чем просто семейные обстоятельства.

- Но я… я не понимал его, – продолжил Хашим, его голос стал чуть громче, в нем появилась нотка горечи. - Я был ребенком, но я видел. Я чувствовал что-то. И эта женщина… жена правителя… она сразу мне не понравилась. Было в ней что-то… холодное. Искусственное. Словно она носила маску, за которой скрывалась совсем другая сущность.

Муж прикусил губу, и я увидела, как он сжал кулаки, спрятав их от меня.

- Я сказал отцу. Сказал ему, что мне не нравится его истинная пара. Что в ней что-то не так. Что я не доверяю ей. Но он… он просто отмахнулся. Сказал, что я молод, что я ничего не смыслю в политике, в придворных интригах, в любви, наконец. Что я должен слушаться старших, а не высказывать свои детские подозрения.

- Он не поверил тебе? - спросила я, понимая, какую боль причиняли ему эти воспоминания.

- Нет, - коротко ответил Хашим. - Он верил предначертанию. Верил своему счастью. Сейчас я его понимаю. А я… я продолжал наблюдать. Чем больше времени я проводил во дворце, тем больше убеждался в своих опасениях. Я видел, как жена правителя смотрела на моего отца. В ее глазах не было любви. Были расчет, пренебрежение, временами даже злоба. Она использовала его. Использовала как инструмент, чтобы укрепить свое положение, чтобы получить то, что хотела.

Взгляд Хашшамиша стал более сосредоточенным, словно он вновь переживал те дни.

-Я видел, как она манипулировала. Как сеяла раздор. Как подставляла других. И все это под видом благородства, под видом заботы о нашем материке. А мой отец… он был слеп. Ослеплен своей любовью, своей верой в истинную пару.

- И за время, что ты прожил во дворце… - начала я, пытаясь направить его рассказ.

- Да, - подхватил Хашим. - За это время я сдружился с Элларионом. Он стал моим единственным настоящим другом. Сын правителя. Золотой дракон. Мы проводили дни вместе, исследуя древние коридоры, изучая забытые свитки. Он был другим. Не таким, как его мать. В нем была доброта, справедливость. Он был таким, каким должен быть наследник престола.

Его лицо омрачилось.

- И вот, почти перед тем днем… когда все чуть не погибли… я не мог больше молчать. Я чувствовал, что что-то ужасное вот-вот произойдет. И я знал, кто за этим стоит.

- Ты пошел к Эллариону? - предположила я.

- Да, - подтвердил Хашим. -Я пришел к нему. Нашел его в его покоях. Я был расстроен, обеспокоен. И я… я рассказал ему все. О своих подозрениях. О том, что я видел. О его матери. О том, что я думаю, что она замышляет.

Голос мужа дрогнул, и я увидела, как по его щеке скользнула одинокая слеза.

- Я пытался объяснить ему. Говорил, что это ради него. Ради его отца. Ради всего материка. Я думал, он поймет. Я думал, он выслушает меня.

- Но он… – начала я.

- Он не выслушал, - оборвал меня Хашим. - Он не хотел слушать. Первая его реакция - это, конечно же, защита матери. Он встал на ее сторону. Стал кричать на меня. Оскорблять. Унижать.

Хашим закрыл глаза, и я увидела, как он стиснул зубы.

- Он говорил, что я мелкий лжец. Что я завидую ему. Что я хочу разрушить его семью. Он угрожал. Говорил, что расскажет отцу, чтобы меня выгнали из дворца. Или, хуже того, казнили. За заговор против его матери. Его собственной матери.

- Боже мой, – прошептала я, чувствуя, как кровь стыла в жилах.