Еще я думала об Арине. Итак, она в тюрьме. Есть неопровержимые доказательства того, что это она нанимала отравительниц, ведь Авдотья и Катерина свидетельствуют против неё. Но сама Арина отказывается этого признавать.

Когда Николай собирался уходить, я заметила, как он слегка мнётся. Сразу догадалась: он что-то недоговаривает.

— Скажите всё, как есть, Николай, — потребовала я.

И он сказал. Оказалось, что начальник дознавателей просит меня приехать в темницу на встречу с сестрой. Он надеется, что это заставит Арину во всем признаться. Его слова поразили меня до глубины души. Получалось так, что мой визит приведёт к тому, что Арину осудят и посадят в темницу до конца её дней?

Мне стало не по себе. Неожиданно я испугалась этой мысли. Но в то же время преступления Арины были слишком ужасны, чтобы оставаться безнаказанными…

Я не знала, как мне поступить. Даже видеть Арину не хотелось.

Не знаю, сколько времени я провела, погружённая в свои мысли, как вдруг кто-то тихо поскрёбся в дверь.

— Войдите, — сказала я.

В комнату вошла служанка, почтительно поклонившись.

— Миледи, простите, но к вам посетители.

— Кто? — удивилась я.

— Ваши родители.

Я выдохнула. Вот те раз! Родители пожаловали.

— Скажите, вы можете принять их? — служанка терпеливо дожидалась ответа.

Зубы невольно сжались в гневе. Сто процентов они пришли, чтобы уговорить меня помочь своей любименькой младшей дочери!

За что же они так не любят несчастную Марту?..

Я не могла не принять родителей хотя бы потому, что мне отчаянно хотелось узнать, для чего же они всё-таки пришли, проведать больную дочь или поговорить об Арине?

Спустившись вниз в малую гостиную, куда я попросила слуг отвезти родителей Марты, я приготовилась к самому худшему — и не зря.

Когда я вошла в комнату, то увидела, что мать, сидящая в кресле, плачет, промокая уголки глаз платочком. Отец Марты смотрел перед собой хмурым и раздражённым взглядом, ничуть не лучшим, чем при нашей последней встрече.

Мать, Лидия Петровна, сразу же бросилась ко мне. Схватив меня за плечи, она взглянула мне в лицо несчастным взглядом, в котором я попыталась найти хоть какое-то сострадание к своей особе, и произнесла:

— Мартушка, Мартушка, пожалуйста, вытащи Ариночку из тюрьмы! Она ведь твоя сестра, она ни в чём не виновата!!! Она хорошая девочка и очень любит тебя. Неужели ты не видишь, что это правда?

Я скривилась и отшатнулась от этой женщины.

— А о моём здоровье спросить не желаете? — произнесла ледяным тоном. — Ведь ещё совсем недавно я была на грани смерти. Или это не важно? А действительно, не станет Марты, ну и невелика потеря, разве не так?

— Прекрати немедленно паясничать! — воскликнул Михаил Всеволодович. — Мы пришли к тебе по серьёзному делу. Ты, как наша дочь, должна относиться с почтением к своим родителям. С тех пор, как ты вышла замуж, то стала вести себя просто ужасно!

Я замерла, смотря на этого трясущегося от гнева старика в полном недоумении. Кажется, о любви к дочери эти двое совершенно не знают. По крайней мере, по отношению к Марте.

— Если вы пришли сюда читать мне нотации, — произнесла я, сохраняя ледяной тон, — то можете сразу уходить. Я не буду с вами разговаривать.

Как и ожидалось, Михаил Всеволодович начал наливаться багровым цветом от ярости. Но Лидия Петровна, понимая, чем это всё закончится, рванула к нему, схватила его за руку и стала умолять:

— Пожалуйста, Миша, держи себя в руках. Мы пришли сюда не уму-разуму учить, нам нужно спасать Ариночку! Пожалуйста, не ссорьтесь!!!

Затем она повернулась ко мне:

— Марта, ну, прошу тебя, смягчись. Ну извини, если что, ну давай поговорим…

Она мялась, мялась пытаясь придумать оправдания, но в её голосе было столько фальши, что мне хотелось действительно развернуться и уйти. Однако я решила довести разговор до конца, чтобы поставить точку. Не поставив точку, придется разговаривать снова и снова. Нет уж, мне и одного раза будет достаточно…

Михаил Всеволодович кое-как справился с собой и снова грузно плюхнулся в кресло. Я подошла ближе и села на край дивана. Лидия Петровна устроилась с другого края. Она снова промокнула глаза платочком и опустила голову.

— Чего вы от меня хотите? — спросила я прямо в лоб.

Михаил Всеволодович отвернулся. Кажется, даже просить меня о чём-либо он не желал. Лидия Петровна же сразу начала изливать своё желание:

— Марта, милая, твою сестру оклеветали, и только в твоей власти помочь ей. Её обвиняют в том, что она отравила тебя и хотела убить. Но это же полный бред! Она всегда вспоминала тебя с теплотой, так хотела быть на тебя похожей!

— А если это правда? — перебила я её. — А если будет доказано, что она действительно это сделала, как вы тогда заговорите?