Ее глаза смеялись, а губы издевательски кривились. За моей спиной захихикали кухарки, и я ощутила, как вспышка злости обожгла меня. Я вскинула брови, молча глядя на это рыжее воплощение дерзости. Такие люди были обычно неуправляемы и понимали только язык силы.

Но сейчас сил у меня не было. Поэтому я приняла решение действовать иначе.

— За всё в этой жизни приходится платить, — произнесла я как можно спокойнее. — Закон сеяния и жатвы знаешь?

Служанка прыснула, закатив глаза.

— Госпожа изволит учить меня крестьянским делам? — рассмеялась она, скрестив руки на груди. — Да вы в этом ни черта не понимаете! Или вы в доме своих родителей работали в поле? А я думала, что вы аристократка. Наверное ошиблась. Да и лицом вы больше на крестьянку смахиваете…

Было очевидно, что насмехалась она вполне открыто, но я позволила себе лишь снисходительную улыбку.

— Сеяние и жатва бывают не только в поле. Но тебе простительно не знать с твоим-то происхождением, — спокойно продолжила я. — Есть и духовный закон. Что посеешь, то и пожнёшь. Если ты сеешь зло, пожнёшь зло. Если сеешь послушание, пожнёшь благословение. Сеешь раздор — пожнёшь беду…

Лицо служанки вытянулось. Ее надменная уверенность как будто на мгновение дрогнула.

— Вы мне угрожаете? — проговорила она, высокомерно вскинув подбородок.

— Нет, что ты, — ответила я с притворно мягкой улыбкой. — Я просто предупреждаю, что за каждый проступок и слово придется ответить. И ты не знаешь, когда придет этот момент…

Похоже, мои слова произвели на нее какое-то впечатление. Может, спокойствие было достаточно убедительным или в тоне моем что-то было, но рыжая заметно занервничала. Смешки за спиной тоже утихли, и я отвернулась, чтобы заняться кашей. Положила себе новую порцию, взяла фрукты и направилась к выходу. Сделав всего пару шагов, обернулась и снисходительно указала рыжей на осколки.

— Убери за собой, служка… — бросила лениво.

На лице служанки сперва появилось ошеломление. Наверное, Марта никогда не отвечала подобным образом, а только молча терпела издевательства, вот слуги и обнаглели. Однако через пару мгновений на лице рыжей проступила дикая ненависть, но я больше не стала задерживаться и вышла из кухни. Как только дверь за мной закрылась, из кухни послышался глухой рык. О. кажется, кого-то задело!

Я улыбнулась. Да, таких людей нужно держать в ежовых рукавицах. Но одних слов мало. Я найду способ наказать эту нахалку как-то пожестче.

Случай же представился уже буквально вечером этого же дня…

За день я еще трижды бывала на кухне. Сварила легкий овощной суп, снова кашу, но на сей раз пшеничную, схватила с подноса несколько булок. Удивительно, но в этот день у меня совершенно отсутствовала тошнота. Да, тяжесть в желудке еще осталась, но мне не было дурно, и пища не просилась обратно.

Всё оставшееся время я занималась… своей комнатой. Точнее, только начала заниматься. Наметила разузнать, где в поместье прачечная, ведь выстирать шторы и постель очень даже не мешало бы. Потом начала исследовать все полочки и ящички, которые смогла найти. Вещей здесь было очень мало, разве что в старом сундуке нашлось несколько симпатичных платьев в местном стиле. Наверное, приданое бедной Марты…

Однако, когда я со своими исследованиями добралась ко входной двери, то заметила на полу… тряпичную куклу. Стоп, откуда это? Ее точно еще вчера здесь не было…

И тут я вспомнила то самое странное ощущение, от которого проснулась ночью. На меня кто-то смотрел — пристально, недобро. По крайней мере, я так чувствовала. Но когда присела и начала вглядываться в полумрак, то никого не увидела. Встала на ноги и тут же почувствовала движение воздуха по полу. Подошла ко входной двери и поняла, что она приоткрыта. Неужели кто-то действительна заходил, а потом убежал?

Укорила себя за то, что забыла на ночь запереть дверь. Привычки просто нет: на Земле я жила в мире и покое, и никто не ломился в двери моей спальни.

Значит, этот кто-то случайно уронил куклу здесь? Усмехнулась. Нет, это не кукла вуду для создания порчи. Это обычная детская игрушка, которая могла принадлежать только двум особам, живущим в этом доме.

Значит, кто-то из девочек — дочерей аристократа — приходил? Но зачем? И почему мне показалось, что от не доброго побуждения это было?

В общем, я сунула куклу в карман платья (благо она была совсем небольшой и с легкостью там поместилась), и продолжила исследование комнаты.

А вечером меня позвали на ненавистный совместный ужин.

Собрались в том же составе. Я с радостью заметила няню на прежнем месте и мягко улыбнулась Та ответила сдержанным кивком: боялась показать, что мы познакомились поближе. Еще бы! Она тут вообще на птичьих правах, а я местный изгой.

Дети, как всегда, баловались, Алексей Яковлевич изображал истукана и сидел на стуле, переплетя руки на груди. Одет он был несколько иначе, чем всегда. Сегодня снял камзол, привлекая к себе внимание к крепким мускулам, очертившимися под рукавами рубашки.