Спокойная и уравновешенная речь Марты закончилась, и Алексей Яковлевич обнаружил, что у него открыт рот. Да, он был шокирован. Шокирован настолько, что не мог даже вдохнуть. Она хочет развестись? Та, которая цеплялась за его ноги, умоляя не прогонять из этого дома??? Сие произошло в первые дни после их, так сказать, свадьбы. Что же это было? Какая-то глупая игра? Она набивала себе цену?

Граф почувствовал, как внутри начинает разгораться лютая злость и досада. Злость на то, что Марта обманывала его всё это время, притворяясь какой-то ничтожной; на то, что она посмела стать крайне независимой — и этим привлечь его внимание. А теперь она хочет уйти. Сама хочет уйти! Типа, бросает его…

Возмущение, зародившееся в душе, выползло наружу, превратив выражение на его лице в ледяную маску. Алексей Яковлевич тяжело дышал, долго подбирая правильные слова, как вдруг в дверь постучали, и знакомый дрожащий голос старика прокричал:

— Господин, к вам Николай Степанович Воронцов пожаловал! Изволите ли впустить???

Когда Алексей Яковлевич услышал это имя, что-то в его разуме щёлкнуло. Ему показалось, что вся картина, разворачивающаяся перед ним, обросла неожиданными подробностями. Марта не просто так просит развода. Она точно собралась выскочить замуж за этого наглого соседа!

Так и есть. Ведь её поведение разительно изменилось, особенно после их недавней встречи.

На самом деле Марта начала меняться чуть раньше, но возбужденный разум Алексея Яковлевича не желал видеть правду. Граф почувствовал себя глубоко оскорблённым, отверженным, униженным. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, в груди всё запылало, а губы сами произнесли грозно и жёстко:

— Я никогда не дам тебе развода, Марта! Ты слышишь меня? Никогда!

Девушка побледнела и изменилась в лице…

Я шла по коридору, едва сдерживая ярость. Буквально не видела, куда шла. Злости пелена закрывала глаза. Алексей Яковлевич мне отказал! Этот гордый индюк отказал!!! Неужели до сих пор держится за свою притворную религиозность? Может, я поспешила? Нужно было выждать время? Но мне показалось, что после такого громкого случая с отравлением появился отличный повод просить о разводе…

От досады скрежетали зубы. Огромным усилием воли заставила себя успокоиться и оглядеться. Куда-то я забрела не туда. Повернула обратно и в тот же миг едва не столкнулась с кем-то невысокого роста. Отшатнулась и увидела перед собой Дашу, которая смотрела на меня укоризненным взглядом.

— Ты обещала заниматься со мной, но так и не пришла! Ты обманула меня!!!

Я ошеломленно замерла, пытаясь вспомнить, о чем она говорит. Ах да, я же обещала научить ее математике. Точно, со всем этим отравлением совершенно забыла об этом, да и не до того было.

В душе тут же заговорила совесть, говорящая о том, что свои обещания нужно исполнять. Не хотелось бы оставить в сердце ребенка мысль, что взрослые повально обманывают.

Я присела на корточки, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне, и осторожно взяла ее за плечи.

— Извини меня, — произнесла я, совершенно успокоившись. Гнев на Алексея Яковлевича отошел на второй план. — Я болела. Может быть, ты слышала об этом?

— Не слышала, — искренне ответила Даша.

И я поняла, что случившееся прошло мимо домочадцев. Это было и к лучшему. К чему детям такие страсти?

— Я обязательно исполню свое обещание. Мы можем увидеться с тобой через пару часов…

— Хочу сейчас, — недовольно поджала губы Даша. — Я очень давно жду.

Я, которая хотела побыть в одиночестве и переварить случившийся разговор с Алексеем Яковлевичем, тяжело выдохнула.

— Ладно, давай сейчас.

Мы вместе отправились в ту комнатку, где договаривались заниматься. Присели на диван возле невысокого стола.

— Скажи, у тебя есть тетради, хоть какой-нибудь учебник, а также… — едва не сказала «ручка», но вовремя спохватилась, — перо и чернила?

Девочка пожала плечами.

— У братьев есть. А мне бумагу выделяют по одной штуке, когда прошу…

Ну да, как же я об этом не подумала? Привыкла, что у современных детей обязательно найдется, на чем писать, что читать, ЧЕМ писать… Нахмурилась.

— Знаешь, что, — произнесла торопливо, — давай я завтра постараюсь выбраться в ближайший город и купить всё необходимое.

— Правда? — удивилась Даша. — А можно мне с тобой?

— Боюсь, что нет, — ответила приглушенно. — Я и сама буду уходить тайно.

Глаза девочки загорелись интересом.

— Правда? А почему? Мой отец тебя не отпустит?

— Да, не отпустит, — улыбнулась я и подмигнула. — Но нам же нужны бумага и чернила, правда?

— Правда.