Я вошла в детскую и поразилась её размерам. Эта комната была в несколько раз больше моей. Мебели здесь было много, и вся она казалась дорогой. Огромные сундуки с игрушками, в основном деревянными и железными, стояли вдоль одной из стен. На окнах висели светлые портьеры, а кровать с балдахином была завалена мягкими игрушками и подушками.

Никита сполз с моих рук и босыми ногами побежал по тёплому ковру с высоким ворсом, схватил со стола потрёпанную книжку в кожаном переплёте и сунул мне в руку. Кажется, у ребёнка дефицит внимания. Мне стало его жаль. Он ещё маленький, а служанки, возможно, даже неграмотные.

— Давай сперва оденемся, — сказала я с улыбкой.

— Не хочу, — насупился Никита.

— Тогда я не буду тебе читать. Почему? Потому что не могу спокойно смотреть на твои голые ноги: буду переживать, что ты можешь заболеть!

Мальчик некоторое время смотрел мне в глаза, нахмурив брови, но потом выдохнул.

— Ладно.

Он был очень сообразительный и легко шёл на контакт. Служанка, всё это время нервно переминавшаяся с ноги на ногу позади, как раз пригодилась. Я приказала ей принести одежду — рубашку, штаны, носки и тапочки. Вдвоём мы одели мальчишку.

— А вот теперь почитаем, — произнесла я, усаживаясь в кресло и предлагая ему забраться ко мне на руки.

Никита охотно забрался, и на душе стало легко-легко, как будто я снова одержала маленькую победу. Как будто нашёлся особенный ключ хотя бы к одному сердцу. В этот момент я поняла, что, несмотря на все тяготы и трудности этого мира, мне даже нравится быть здесь. Нравится что-то изменять, побеждать, достигать. И это только начало. Когда идёшь по выбранному пути и всё вокруг себя изменяешь в лучшую сторону, у тебя появляется смысл жизни…

— Ну давай уже, читай, — нетерпеливо бросил Никита, листая потрёпанную книгу. Он открыл её почти в самом конце, где я обнаружила довольно корявую, на мой взгляд, иллюстрацию и сказку.

Сказка оказалась с типичным детским названием — Петушок и Червячок. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я начала медленно читать, но не успела прочесть и пары абзацев, как дверь в спальню резко открылась, и кто-то замер на пороге, громко сопя. Я прервалась и обернулась, с удивлением увидев юную аристократку — третью дочь Алексея Яковлевича. Она смотрела на меня столь свирепо, что я невольно скривилась.

— Убирайся отсюда! — процедила она, буквально дрожа от ярости. — Ты никогда, никогда не станешь нам матерью!

Смотря на разъяренную девчонку, постаралась улыбнуться.

— Я и не пытаюсь быть вашей матерью, — произнесла сдержанно. — Твой брат попросил почитать ему книгу, и я читаю. Больше ничего.

Девчонка растерялась. Наверное, она думала, что я буду убеждать её в обратном. Начну говорить, какой буду хорошей матерью и всё такое. Но мне это было не нужно. Нянькой я не нанималась. Да, я сделала доброе дело, посидев с малышом, но безо всяких обязательств.

— Присаживайся, может, хочешь послушать сказку вместе с Никитой?

— Ещё чего! — надула губы девочка, а ведь ей было лет семь, не больше. На меня смотрела злобно, и я подумала, что она наверняка тоже жертва всякого рода сплетен.

— Как хочешь, — пожала плечами, — я ещё немного почитаю. Иначе твой брат огорчится.

И, полностью игнорируя её, продолжила чтение. Кажется, моё абсолютное спокойствие подействовало на девчонку отрезвляюще. Я даже не заметила, когда она ушла.

Дочитав сказку, произнесла:

— Поучительная история, правда, Никита?

— Не знаю, — ответил он. — Немного скучно. Почитай ещё.

— Нет, хорошего понемногу. Кажется, сейчас пришло время идти на завтрак. Ты умывался сегодня? А мне пора идти.

— Не уходи, — произнёс неожиданно мальчишка. — Мне скучно.

— Полезно учиться играть самому…

— А ты ещё придёшь?

— Возможно, — ответила уклончиво и опустила ребёнка на пол.

Сходила за фруктами на кухню и, вернувшись в свою комнату, решила заняться физическими упражнениями. Ничего серьёзного. Нагружать это тело было ещё нельзя. Поэтому я сделала лёгкую зарядку и проветрила комнату. Потом занялась дыхательной гимнастикой, которая помогла взбодриться.

После этого критическим взглядом обвела комнату. Судя по всему, прибираться ко мне сюда, если и приходят, то крайне редко. Значит, займусь этим сама.

Когда заявилась в корпус, где жили служанки, они уставились на меня, как на привидение.

— Ты, — указала на первую попавшуюся, — принеси мне в комнату ведро с чистой водой и несколько тряпок.

— Зачем это? — поджала губы молодая женщина, обладая, на удивление, отталкивающей внешностью. — Уборка у вас проводится раз в неделю.

— Ишь ты! — возмутилась я. — Ты ещё будешь мне указывать? Быстро бери ведро с водой и тряпкой и марш наверх!

Служанки от неожиданности вздрогнули, а я удивилась. Как же вела себя Марта, что её ни во что не ставят даже самые низшие слуги в этом доме? Мне стало любопытно. Кто она такая? И почему у неё такой характер?

Служанка повиновалась.