Я коварно улыбнулась. Что ж, придется сыграть на чьей-то очевидной слабости…

Убрав руку от пострадавшей щеки, я задрала подбородок повыше и с достоинством направилась к своему стулу…

Алексей Яковлевич изображал вежливость. Мать Марты едва ли не стелилась ковриком перед ним, постоянно вставляя: «Зять, какая погода нынче замечательная!», «Зять, вы такой мудрый!», «Дорогой Алексей, цены вам нет…»

Боже, более откровенной лести я еще не слышала. Причем, эти фразы женщина вставляла по поводу и без. Отец Марты отчаянно создавал важное и при этом заискивающее выражение на лице. Правда, волновался изрядно, что было заметно по тому, как потело это лицо. Арина же… изображала благочестивую мадонну и откусывала еду микроскопическими кусочками.

Мне стало смешно. Смешно наблюдать за этим цирком, ведь муж мой вёлся на всё это, как дитя малое. Он тоже важничал, отвечал скупо, немного надменно. Он же статусом повыше будет, царь и бог местный… тьфу!

— Спасибо, что откликнулись на приглашение! — наконец выдал муж, и это стало вершиной его гостеприимства. Отец расплылся в подобострастной улыбке, мать польщённо захлопала ресницами, а Арина театрально вздохнула.

Алексей Яковлевич, который всё это время даже не смотрел в её сторону, наконец покосился и… поплыл.

Я была в шоке. Взгляд аристократа наполнился умилением, потом тоской, потом стал задумчивым и даже каким-то отчаянным.

Муж поспешно отвернулся, а я едва вилку из рук не выронила. Выходит… тут романтическая трагедия на моих глазах разыгрывается???

Как же стало гадко на душе! Нет, не из-за какой-то там ревности. Мне этот кобель и его внимание даром не нужны, но… оказывается изменять жене можно буквально взглядом. Вон, как уставился снова, прямо-таки разомлел от одного вида Арины…

Я взглянула на родителей Марты: может, хотя бы они выразили недовольство этим обстоятельством? Но нет, эти двое усердно не замечали происходящего.

Да что же происходит???

Мне надоело смотреть на это, и я с притворным участием и весельем нарушила неловкое молчание:

— Папенька, как вы доехали? Надеюсь, без проблем? Как ваше здоровье? Запоры до сих мучают, или наладилось как-то?

Михаил Всеволодович вздрогнул и перевел на меня непонимающий взгляд. «Волшебство» между муженьком и Ариной тоже сдулось, и все четверо уставились на меня, как на безумную.

Я криво усмехнулась.

— Смотрю, у вас и со слухом проблемы уже. Да, старость — не радость. Так… как там ваши запоры, дорогой батюшка?

Последнюю фразу я буквально прокричала, как для глухого.

Наконец Михаил Всеволодович отмер и начал… багроветь.

— Да что же ты мелешь, дочь??? — возвысила голос мать Лидия Петровна.

Алексей Яковлевич тоже насупился и, кажется, по старой привычке собрался стукнуть по столу кулаком, но вовремя передумал. Чтобы не позориться перед гостями.

— Марта, немедленно извинись перед отцом! — потребовал он строго, сверля меня хмурым взглядом. — Это недопустимо — так разговаривать с родными!

Я фыркнула.

— Родные не избивают своих дочерей! — бросила пренебрежительно.

Алексей Яковлевич удивился и покосился на тестя: мол, неужто правда? Михаил Всеволодович потупил разгневанный взгляд, как бы подтверждая: мол, пришлось куда деваться… Муженек поджал губы.

— Ты сама провоцируешь наказание, — бросил он мне. — Но всё же, отец… — он посмотрел на побледневшего мужчину, — поднимать руку на женщину недопустимо! Закон храма не велит…

— Да, да, конечно… — поспешил согласиться пристыженный «батюшка», — не сдержался, каюсь…

Можно было подумать, что муж меня защитил, но тут скорее снова сыграло роль его желание показаться совершенством: религия, которой он номинально следовал, похоже, запрещала избивать жену. И то хлеб…

— Однако… я хотел бы поговорить с вами, отец, и с Мартой наедине… — добавил аристократ.

— Зачем же наедине? — притворно возмутилась я. — Тут все свои, скрывать нам нечего…

Алексей Яковлевич бросил на меня уничижительный взгляд.

— Тебе лучше помолчать сейчас, жена! — проговорил он сдержанно, но очень напряженно. — Решается твое будущее, если ты еще не поняла…

Я выпала в осадок. Значит… этот хлыщ все-таки подумывает развестись? Попользовался бедной Мартой, опустил её ниже плинтуса, довёл до того, что кто-то травит ее насмерть, а теперь собирается вышвырнуть прочь? Судя по батюшке, несчастную дочь тот назад не примет, потому… я против! Собралась высказать кое-что, но Михаил Всеволодович опередил меня. Похоже, ему не терпелось выговориться, поэтому он начал заискивающим тоном:

— Дорогой Алексей… Коль уж надумаешь на развод подавать, надо бы убедиться, что Марта… не носит дитя под сердцем. Как бы не получилось потом… неудобно, понимаешь?