Рынок представлял собой несколько рядов расставленных столов. Некоторые были прикрыты от снега навесами, другие стояли открыто. Здесь бурлила толпа, причем, очень разношерстная. У меня разбежались глаза от обилия товаров. Казалось, я погрузилась в самую глубину сказки. Глиняные горшки с орнаментами, изделия из металла, деревянные миски, черпаки, ведра, вязанные шали, отрезы ткани, ароматные булочки у толстого пекаря — как много всего!

Вдоль рядов прохаживались жители города. Аристократов было немного, большинство покупателей выглядели попроще. Встречались крестьяне, а между ними мелькали чумазые и порой слишком легко одетые дети, похожие на беспризорников. Я нахмурилась, глядя на них. Один из мальчишек резко почувствовал мой взгляд, обернулся, испугался и тут же убежал. Догнать его было бы совершенно невозможно. Я вздохнула: всем в этом мире не поможешь.

Зашагав дальше, я внимательно осматривала товары на столах. Вскоре стихийный рынок сменился более серьезным — появились лавки-магазинчики. Наконец, в окне одной из лавок я заметила пергаментные свитки. Обрадовавшись, открыла деревянную дверь и вошла в небольшое, но теплое помещение, освещенное несколькими канделябрами, дающими достаточно света. Это было царство местной канцелярии. С восторгом оглядела высокие полки, заставленные целыми рулонами бумаги. В другом углу обнаружился стол с чернильницами и перьями, торчащими из них.

Высокий худощавый мужчина лет пятидесяти радостно вышел из-за прилавка мне навстречу. Я широко улыбнулась ему.

— Мне нужно всё необходимое для учебы…

* * *

Через полчаса я вышла из лавки, нагруженная целым свёртком. Чтобы расплатиться, хватило всего десятой части золотой монеты. Я была очень довольна. Оказавшись на пороге, прищурилась от ослепительного солнечного света — кажется, погода налаживается и становится теплее.

Сделав несколько шагов вперед, я задумалась, в какую сторону идти. И вдруг чуть в стороне услышала до боли знакомый мужской голос.

— Эй! Осторожнее, малец!

Я замерла. Почему-то сердце забилось быстрее. Это однозначно был Николай Воронцов — наш сосед.

Интересно, почему я так заволновалась? Наверное потому, что он был редкостным человеком в этом мире, с которым мне было по-настоящему легко…

Я невольно стала наблюдателем необычайной сцены.

Николай стоял посреди дороги, а у ног его лежал измазавшийся в грязи свёрток с ароматными булками. Те, конечно же, тоже пришли в полную негодность. Перед ним, раскрасневшийся и испуганный, стоял мальчишка лет восьми-десяти, хорошо одетый, в коричневом пальтишке и меховой шапке. В одной руке он держал леденец на палочке, в другой — варежку.

Сопоставив одно с другим, я поняла, что ребёнок врезался в Николая, из-за чего тот выронил свои покупки. Тут же к ребёнку подскочил мужчина, невысокий, приземистый, в тёплом, но не очень богатом плаще. Оглядев обстановку и сделав правильные выводы, этот мужчина начал громко ворчать на мальчишку, отчего тот опустил голову и начал всхлипывать:

— Что же ты на господина-то налетел? Что же ты господину-то навредил? Смотреть надо под ноги!!!

Но Николай Воронцов остановил этот поток гнева жестом:

— Ну что вы, не стоит ругать мальчика по таким пустякам. Булки, вон, собаки растащат, не переживайте, всё в порядке.

Мальчишка изумлённо поднял на Воронцова заплаканные глаза. Мужчина, бранивший его, осёкся, после чего начал активно кланяться, оттаскивая ребёнка в сторону, и благодарить господина за милость. Кажется, это был какой-то мелкий ремесленник, не бедный, но и не особо богатый. Через несколько мгновений от этих двоих и след простыл…

Николай же Воронцов выдохнул, зачем-то посмотрел в небо, словно определяя, какое сейчас время дня или же совершая спонтанную молитву, и резко развернулся в мою сторону, чтобы продолжить прерванный путь.

Тут наши взгляды встретились.

Я улыбнулась мужчине, оценив его благородство. Глаза Николая Воронцова зажглись такой радостью, что я даже смутилась. Он решительно направился ко мне, но замер в двух шагах, несколько растерявшись.

— Здравствуйте, Марта, — наконец произнёс мужчина и зачем-то стянул со своих слегка кудрявых волос меховую шапку. Сейчас, разрумянившийся и взволнованный, он выглядел моложе своих лет. Возможно, ему даже нет сорока. Но в целом внешность его казалась довольно простой. По сравнению с блистательной смазливостью Алексея Яковлевича, мужчина выглядел значительно проще. В то же время было что-то в нём необычное, привлекательное. Он казался каким-то надёжным, и я не знаю, в какой именно из его черт это проскальзывало.

— Марта, вы здесь одна? — Воронцов начал оглядываться вокруг, ожидая, наверное, увидеть Алексея Яковлевича или кого-то из слуг.

— Одна, — ответила я, останавливая его попытки. — Выбралась ненадолго.

Для наглядности я вытащила из-за спины свёрток с покупками. Разглядев в нём свёрнутую рулоном бумагу, Николай удивился:

— Для писем, полагаю?

— Нет, что вы, — улыбнулась я. — Хочу кое-кого математике научить.