Я благодарно кивнула. Конечно, хотелось бы просто махнуть на это рукой и никуда не ходить, но, пожалуй, в этой обстановке я не хотела оставаться одна. Чем быстрее Алексей Яковлевич закончит свои дела, тем быстрее мы вернёмся домой.

Николай, похоже, прекрасно знал, куда идти. Он повёл меня через весь зал в совершенно противоположную сторону, и вскоре мы оказались в широком коридоре, застеленном мягкой ковровой дорожкой. С обеих сторон виднелись двери с металлическими ручками.

— Это здесь, — произнёс Николай, остановившись перед одной из них.

Я пожала плечами и осторожно толкнула дверь. Она беззвучно открылась, как будто её только что смазали.

И в тот же миг перед моими глазами предстала невероятная картина: Алексей Яковлевич страстно держал в объятиях мою сестру Арину и увлечённо её целовал.

Николай тяжело выдохнул.

— Простите, — произнёс он дрогнувшим голосом.

— За что? — шепнула я, чувствуя, как внутри рождается глубокое отвращение.

— Простите, что ваши глаза видят это, — ответил он, но тут же сорвался с места, во мгновение ока преодолел расстояние собой и Алексеем Яковлевичем, дернул его за руку, вырывая Арину из его объятий, и хорошо поставленным ударом врезал ему в челюсть.

Муж со стоном повалился на пол, прижимая руки к пострадавшему лицу, а Арина истошно закричала, отчего у меня зазвенело в ушах…

Картина Репина «Приплыли»…

Около часа назад…

Николай чувствовал себя крайне взбудоражено. И не потому, что сегодня был редчайший для этих мест бал. В последние годы князь неохотно устраивал подобные празднества. Говорили, что с возрастом у него появилось отвращение к шуму и помпезности таких встреч. Он многое переосмыслил, от многого отказался, стал чаще обращаться к храму. Князь провел даже некоторые реформы, которые отражали изменение его жизненных принципов. Например, нынешние законы жестоко карали коррупцию, взяточничество и обман. Ни один нечестный чиновник не избежал наказания.

Считалось, что светлейший князь Яромир подпал под влияние храмовников. Однако Николай Воронцов относился к этому крайне позитивно, разделяя подобные взгляды.

Сейчас же он взволнованно оглядывал огромный зал, выискивая среди гостей единственную даму своего сердца. Да, именно так он называл Марту Михайловну, которая, к его большому сожалению, была Разумовской. Николай страшно корил судьбу за то, что опоздал и не встретил ее раньше, чем она стала женой напыщенного и высокомерного Алексея Яковлевича.

Честно говоря, Воронцов испытывал лютую ненависть к этому человеку. Причин для этого было немало, но главной из них оставалось очевидное и неуважительное отношение Разумовского к супруге. Однако совесть Николая не умолкала, напоминая, что ему следует успокоиться. Марта Михайловна не согласилась покинуть мужа ради него. Это говорило о многом, в том числе о том, что он требует невозможного.

Некоторые друзья, которым Николай доверял свои чувства, не называя имени своей возлюбленной, советовали забыть о замужней даме. Но он не мог этого сделать. Сейчас он с такой жадностью рассматривал наряды гостей, желая увидеть только ее, что у него даже заболели глаза.

— Николай!

Кто-то похлопал его по плечу. Воронцов резко развернулся и, увидев перед собой товарища по учебе в гимназии Святослава Александровича Борзова, расплылся в улыбке. Они обнялись так как давно не виделись, и начали разговор.

— Ты очень изменился, — заметил Святослав. — Глаза блестят, а хандра будто ушла. Неужто влюбился?

— Да, есть такое, — загадочно ответил Николай, заставив друга приподнять брови.

— Закоренелый холостяк Воронцов покорен чарами какой-то красавицы! — воскликнул Святослав.

Николай только отмахнулся:

— Ничто человеческое мне не чуждо, — сказал он, но вышло это так печально, что Святослав нахмурился.

— И кто же она? — спросил друг.

— Это не важно, — ответил Николай, а Святослав удивился.

— Всё ясно, друг: ты воистину влюблен, но любовь вышла запретной, не так ли?

Воронцов ответил только тяжким вздохом. Святослав сочувственно похлопал его по плечу и постарался отвлечься на другую тему. Они поговорили о политике, потом о нынешних ценах на лошадей, а потом товарищ заметил:

— Кстати, я был сегодня крайне удивлен. Наше общество осветилось сиянием совершенно новой ослепительной звездочки в нежно-персиковом наряде! Не видело такую? — Святослав улыбнулся, но заметив недоумение в глазах Николая, ухмыльнулся. — Значит, не видел. Я как узрел эту деву впервые, так и оторопел. Всех ведь в лицо знаю, да и возраст у нее уже не такой юный, чтобы кто-то впервые вывел в свет свою дочь. Начал теряться в догадках, кто это, но, когда увидел рядом с ней Разумовского, Алексея Яковлевича, все ронял. Даже досаду почувствовал…

Николай навострил уши.

Он замер и буквально перестал дышать. К счастью, его товарищ ничего не заметил и продолжил, как ни в чем не бывало.