Полтора года назад...

— Объект на месте?

Мой голос звучит в микрофоне гарнитуры глухо, почти сливаясь с шумом ночного дождя. Вода холодными струями стекает по капюшону дешевой куртки с логотипом службы доставки. В руках я держу бумажные пакеты из дорогого ресторана. Запах жареного мяса и трюфельного масла кажется сейчас до тошноты неуместным. Настоящего курьера мои люди аккуратно перехватили и усыпили в соседнем переулке десять минут назад.

— Да. Охраны не видно, но если что — я напротив, контролирую. Держу прицел, — раздается в наушнике сосредоточенный бас Малыша.

— Отлично. Захожу.

— Сапёр… ты уверен? — голос Толика на секунду дрогнул, выдавая напряжение. — Может быть, мы сами? Это всё-таки…

— Отставить. Это моя война.

Я отключаю связь, выхожу из тени арки и направляюсь прямо к элитному жилому комплексу.

Последнее дело.

Последний человек в этом бесконечном, кровавом списке. Тот самый кукловод, который дергал за ниточки все эти долгие годы, оставаясь в тени.

Как я мог быть таким слепым? Как мой суперкомпьютер в голове, привыкший просчитывать ходы конкурентов на годы вперед, упустил эту единственную, фатальную деталь? Каверин, сука, ничего не сказал. Даже когда с него заживо сдирали кожу, он молчал, потому что сам был лишь инструментом.

Косяк, Сапёр. Ой какой косяк. А ты, отец… ты был просто идиотом.

Консьерж внизу даже не поднимает глаз от монитора, когда я прохожу мимо, махнув ему термосумкой. Захожу в бесшумный лифт, нажимаю кнопку нужного этажа. Зеркальные стены кабины отражают чужого человека в натянутой на глаза кепке.

Створки открываются. Длинный коридор пуст. Я сразу направляюсь к нужной двери. Камер здесь нет — мои хакеры закольцевали сигнал еще час назад.

Стучу. Два коротких, один длинный.

За дверью слышатся легкие шаги. Щелкает дорогой магнитный замок. Створка приоткрывается.

Я не даю ей сказать ни слова. Не даю даже осознать происходящее.

Рывком толкаю дверь плечом, роняя пакеты с едой, шагаю внутрь и мертвой хваткой хватаю женщину за горло. Впечатываю ее в стену прихожей, одновременно захлопывая за собой дверь ногой.

Ее глаза, всё еще сохранившие остатки былой, холодной красоты, расширяются от животного ужаса. Она пытается судорожно вдохнуть, цепляясь ухоженными пальцами за мою руку в черной тактической перчатке.

— Руслан… — хрипит она, узнавая меня сквозь мрак коридора и надвинутую кепку.

— Привет, мама.

Я произношу это ровно. Без злости. Без ненависти. Просто констатирую факт.

Ее зрачки дергаются. Глаза едва заметно, на долю миллисекунды, устремляются в сторону гостиной. Инстинкт.

Моя реакция срабатывает быстрее мысли. Свободная рука молниеносно выхватывает из-под куртки «Глок» с накрученным глушителем. Я вскидываю ствол в сторону дверного проема и нажимаю на спуск прежде, чем вышедший на шум мужчина успевает поднять свой пистолет.

Тихий хлопок.

Мужчина лет двадцати пяти, в дорогом домашнем костюме, дергается. Аккуратная темная дыра появляется ровно посередине его лба. Он валится на спину, тяжело и глухо ударившись затылком о паркет.

Женщина в моих руках начинает истошно, дико визжать. Срывается на рыдания, бьется, пытаясь вырваться.

Я не обращаю на это внимания. Одной рукой намертво прижимая ее к себе, как щит, я прохожу по квартире, методично сканируя гостиную, спальню и кухню. Вожу стволом из стороны в сторону, проверяя слепые зоны.

Чисто. Больше незваных гостей нет.

Возвращаюсь в гостиную. Швыряю мать на белый кожаный диван. Сам сажусь напротив, прямо на низкий журнальный столик. Опускаю пистолет на колени.

Она сидит, вжавшись в спинку дивана, смотрит на мертвого парня с дыркой во лбу, чья кровь сейчас заливает светлый ковер, и рыдает, размазывая тушь по бледному лицу.

— Твой любовник?

— С-сын… — захлебываясь слезами, выдавливает она.

Я замираю на долю секунды. Мой сводный брат. Еще один. О котором я даже не подозревал.

— Ой, — пожимаю плечами. — Ну, прости. Не знал. Кстати, еще один твой сын жив, как видишь.

Она вздрагивает.

Медленно отрывает взгляд от трупа и смотрит на меня. В глазах плещется абсолютный, не поддающийся осмыслению шок.

— Как?.. Вы же сгорели… Дом взорвался…

Тихо, сухо усмехаюсь.

— Я сапёр, мама. Я умею не только разминировать, но и собирать.

Пара купленных экспертов в морге, фрагменты тел каверинских боевиков, заложенный по всем правилам пластит — и идеальная иллюзия готова. Я не мог защитить Леру иначе. Мне нужно было, чтобы вся эта система, всё это государство считало меня мертвым. Только так я мог отрезать все концы и дать ей ту жизнь, которую обещал.

Она смотрит на меня, не моргая. Скулит, зажимая рот дрожащими руками.