— Сапёр. Двадцать минут, — раздается сбоку глухой, напряженный голос Макса.

Я медленно перевожу на него взгляд. Моя матрица, давшая сбой, с металлическим лязгом возвращается на место.

— Готовимся.

И эта фраза срабатывает как спусковой крючок. В коридоре уже снуют мои бойцы. Раздается лязг затворов, тяжелые шаги, команды. Мои псы рассредотачиваются по периметру, превращая дом в крепость, которая сегодня станет для кого-то братской могилой.

Лера вздрагивает.

Её гнев мгновенно смывает волной непонимания. Она начинает оглядываться по сторонам, видит суету, оружие, бронежилеты. В её глазах, еще секунду назад метавших молнии, вспыхивает чистая, первобытная паника.

— Что происходит? — голос дрожит.

Я подхожу к ней вплотную..

— Если тебе интересно, — произношу тихо, — я бы никогда тебе об этом не рассказал сам. И клянусь своей жизнью… тот, кто прислал тебе это, — киваю на зажатую в её кулаке флешку, — он труп.

Поворачиваю голову.

— Егор?

Скворцов тут же оказывается рядом. Собранный, бледный, но готовый.

— Слушаю, Рус.

— Помнишь наш уговор?

Егор замирает. Он всё понимает. Понимает, к чему идет дело и какой приказ я сейчас отдам.

— Ты о чем? — пытается сыграть дурака, оттягивая неизбежное.

— Егор.

— Помню, но...

— Машина на заднем дворе. Денис и Валерия на тебе. Сдержи слово, брат. Вывези их.

Разворачиваюсь и тяжело иду к выходу из кабинета, на ходу вытаскивая скальпель из плеча и отбрасывая его в сторону.

— Идем, Лер, — слышу за спиной сдавленный голос друга.

— Руслан?! — её отчаянный крик бьет меня по нервам, как хлыстом. — Что происходит?! Руки убери!

Слышу возню. Она догоняет меня в коридоре, судорожно хватая за руку.

— Руслан! Это из-за того, что я сказала?! Из-за того, что я сделала?! — она задыхается, торопится, слова наскакивают одно на другое. — Так я это… прости меня! Я понимаю, ты не виноват в том, что делал твой отец! Боже, у тебя кровь… прости меня, пожалуйста, прости!

— Лера, идем! — Егор настигает её, крепко хватает за плечи, пытаясь оттащить от меня.

— Руслан! — она упирается, скользит ногами по паркету. — Не прогоняй меня! Руслан, пожалуйста! Прости! Я не хотела, прости меня, Руслан!

Стою спиной к ней.

Закрываю глаза.

Каждый её крик, каждое её «прости» сдирает с меня кожу заживо. Мое сердце прямо сейчас рвется на куски, крошится в труху.

Мне хочется зажать уши руками, выбежать отсюда, только бы не слышать, как она умоляет. Как она, сломанная и напуганная, берет вину на себя. Я делаю это для неё. Чтобы она жила. Чтобы она дышала.

— Руслан… — она уже шепчет, обессиленно повисая на руках Егора, который тащит её к черному ходу. И в этом шепоте столько отчаяния, что я не выдерживаю.

Не могу.

Я срываюсь.

Разворачиваюсь в два шага преодолеваю расстояние между нами. Беру её бледное, заплаканное лицо в свои ладони. Заставляю смотреть мне в глаза.

— Никто, слышишь? Никто в этом мире больше не посмеет тебя тронуть. Запомни это, Лера. Никто и никогда.

— Руслан, не прогоняй меня… — всхлипывает, цепляясь за мою рубашку.

— Всё будет хорошо.

Коротко, жадно целую её в соленые от слез губы. Вдыхаю её запах.

— Через лес. И не останавливайтесь.

Егор молча, сцепив челюсти, кивает. Он подхватывает обмякшую, рыдающую Леру на руки, словно она ничего не весит, и уносит её прочь.

В коридоре стоит Денис.

Мой младший брат смотрит на меня своими светлыми глазами. Нам не нужны слова, не нужны сопливые прощания. Мы с ним давно уже всё это обсудили. Я знаю, что с ним всё будет в порядке. Егор доставит их в безопасное место. С Денисом всё будет хорошо. Как и с ней.

И это самое главное.

Дверь черного хода с тяжелым лязгом закрывается.

Я медленно выдыхаю. Всё. Якорей больше нет.

Ко мне подходят Макс, Малыш и Шуруп. За ними стягивается остальная команда. Десять отборных, лучших моих псов, которые остались со мной до конца.

Я перевожу взгляд на Макса. Психопат абсолютно спокоен, только в глазах пляшут привычные маниакальные искры.

— Уйти не хочешь?

Он лениво поводит плечами.

— Да мне как-то тоже порядком надоело всё. Устал, — он усмехается своей жуткой улыбочкой. — Да и скучно там, на пенсии.

Молча киваю. Перевожу взгляд на своих парней. На тех, с кем жрал грязь в песках, с кем строил эту империю.

— Ну что ж, как в старые добрые! — ору, подбадривающе хлопая в ладоши. Парни оживают. Раздается смех, лязг оружия.

Малыш подходит ко мне, протягивая комплект.

— Держи, командир.