У дверей стоял Кахем. Не сидел, не прислонялся к стене, не расслаблялся ни на миг. За ночь он, кажется, даже не моргнул. Его присутствие было как замок на двери: тяжёлое, железное, неизбежное.

— Меня теперь будут держать здесь? — спросила я, не оборачиваясь.

— Нет.

— Жаль. Здесь хотя бы понятно, зачем я нужна.

— Тебе выделили покои рядом с Домом Наследников, — ответил Кахем. — Под охраной. Ты не выходишь без разрешения. Не говоришь с теми, с кем не велено. Не принимаешь пищу без проверки. Не подходишь к окнам после заката.

Я усмехнулась.

— А дышать можно?

— Пока царевич дышит.

Я посмотрела на него.

Он не шутил.

Меру побледнела. Сат-Исет отвернулась к мальчику.

Я хотела ответить, но дверь распахнулась, и в комнату вошёл Хепу-Сехмет.

После ночи он выглядел так, будто это не он чуть не потерял ребёнка, а его лично оскорбили. Свежая белая одежда, амулет львиной богини на груди, седая борода тщательно приглажена. За ним вошли двое младших врачевателей с чашами, свёртками трав, курильницей и медной коробкой.

Я встала.

— Курильницу убрать.

Хепу даже не посмотрел на неё.

— Утренний ритуал Сехметары обязателен для царской крови.

— Вчера ваш обязательный ритуал чуть не добил его.

Младшие врачеватели застыли.

Сат-Исет тихо вдохнула.

Кахем у двери даже не шелохнулся, но я почувствовала: слушает.

Хепу медленно повернулся ко мне.

— Ты получила семь дней не для того, чтобы оскорблять богиню.

— Я оскорбляю не богиню. Я оспариваю дым в комнате ребёнка с проблемами дыхания.

— Его Ка потрясено смертью брата.

— Возможно. Но тело тоже потрясено.

— Тело без Ка — пустая глина.

— А Ка без тела вы собираетесь где держать? В золотой чаше?

Лицо Хепу потемнело.

Меру едва слышно пискнула. Кахем чуть опустил голову, будто скрывая выражение лица.

Не надо было так. Я понимала. Здесь каждое слово могло стать новым обвинением. Но я слишком устала, чтобы улыбаться человеку, который готов был снова заполнить комнату дымом только потому, что так велит ритуал.

Хепу подошёл к постели и проверил пульс Сену. Делал он это умело. Пальцы уверенные, движения точные. Не шарлатан. Не глупец. От этого было сложнее.

— Жар сохраняется, — сказал он.

— Да.

— Пульс слабее, чем должен быть.

— Да.

— Конечности холодные.

— Вот это меня и тревожит.

Он впервые посмотрел на меня не как на грязь под сандалиями. Как на помеху, которая вдруг сказала что-то осмысленное.

— Почему?

— При высокой температуре руки и ноги не должны быть такими холодными постоянно. Нужны наблюдения. Когда начинается приступ, сколько длится, что ему дают до него, что после. Что он ел. Что пил. Был ли такой запах от кожи раньше. Как он спал. Что говорил. Всё.

— Царские дети не подопытные птицы, чтобы записывать каждый вдох.

— В моём мире это называется наблюдение.

— Твой мир? — резко спросил Хепу.

Я замерла.

Ошибка.

Слова вылетели сами.

— Мой… дом, — поправилась я. — Мой прежний дом. Там лечили иначе.

— В южном номе Айет-Ша? — в голосе Хепу прозвучало презрение. — Там женщины лечат песком и шёпотом пустынной богини.

Айет-Ша.

Ещё один осколок чужой жизни. Род Неферет-Айи. Южный ном. Пустыня.

Я запомнила.

— Значит, теперь женщина из Айет-Ша просит чистую воду, свежий воздух и записи, — сказала я. — Странное колдовство, согласна.

Хепу поджал губы.

— Я приготовлю отвар.

— Состав?

Он посмотрел так, будто я попросила у него личное имя.

— Что в отваре? — повторила я. — Травы. Смолы. Молоко. Мёд. Что именно?

— Ты не имеешь права знать храмовые составы.

— Тогда я не имею возможности понять, не ухудшает ли он состояние.

— Ты обвиняешь меня?

Я посмотрела на Сену.

Мальчик во сне сжал пальцы. Очень слабо.

— Я пытаюсь не дать ему умереть.

В комнате стало тихо.

Эта фраза почему-то подействовала сильнее спора.

Хепу отвернулся первым.

— Отвар будет слабым. Без курений.

— Хорошо.

— Но защитный знак над ложем останется.

Я подняла взгляд на пыльный амулет из потемневшей кости, подвешенный прямо над лицом Сену.

— Его надо хотя бы вымыть.

— Это священный знак.

— На нём пыль.

— Пыль храмовая.

— Пыль в лёгких ребёнка всё равно пыль.

Кахем у двери издал странный звук. То ли кашель, то ли подавленный смешок.

Хепу метнул в него взгляд, но спорить больше не стал. Приказал одному из младших врачевателей снять амулет и протереть чистой тканью.

Маленькая победа.