— А ты полез внутрь стены с ножом.

Птахор склонил голову.

— Царская мать говорит красиво. Но отражение показало и Сехема.

— Потому что Сехем хотел выгоды, — сказала я. — Это не значит, что он держал чашу.

— Он второй брат, — произнёс Птахор громче. — Ему выгодна смерть наследников.

Из толпы вышел Сехем-Ра.

Красный плащ, бронзовая застёжка, улыбка.

Только улыбка сегодня была тоньше.

— Как трогательно, Птахор. Ты наконец заметил моё существование не только тогда, когда нужно кого-то напугать.

Раэм посмотрел на брата.

— Ты пришёл сам?

— Конечно. Не позволю воде быть единственной, кто красиво на меня смотрит.

Кахем, вернувшийся со стороны дворца, вошёл на ступени быстро, почти бегом. У него был дым на одежде и кровь на рукаве.

— Сену жив, — сказал он сразу.

У меня подогнулись колени.

Раэм резко вдохнул.

— Дышит?

— Дышит. Хепу с ним. Но знак на запястье поднялся к плечу. Он сказал: «Нить ищет другого второго».

Сехем перестал улыбаться.

Вот теперь — совсем.

— Другого второго? — повторила я.

Птахор поднял руки.

— Видите? Время уходит. Место второго требует жертвы. Если женщина не войдёт глубже, ребёнок умрёт.

— Или второй брат, — тихо сказал Сехем.

Все посмотрели на него.

Он стоял очень спокойно.

Слишком спокойно.

— Вот почему отражение показало меня, — продолжил он. — Не потому, что я держал чашу. А потому что я тоже подхожу формуле. Второй сын царского дома. Второй мужчина у солнца.

Раэм шагнул к нему.

— Ты знал?

— Догадывался. После того как мой человек исчез, а мой знак оказался в пепле.

— И молчал?

Сехем усмехнулся.

— Семейная привычка.

Раэм ударил бы его, если бы между ними не встал Кахем.

— Потом, — сказал начальник стражи. — Сначала ребёнок.

Иунара подняла перо.

— Вес Маат принимает новую связь. Место второго использовано не только против Сену. Оно угрожает любому второму в царской линии.

Птахор резко сказал:

— Именно поэтому надо завершить очищение!

— Нет, — ответила я.

Я шагнула вперёд. Вода ещё касалась подола, но уже не держала.

— Вы не очищаете. Вы кормите мёртвое имя новыми жертвами. Сначала Менхот. Потом Иари. Потом Сену. Потом я. Потом Сехем, если понадобится. Любой второй. Любой удобный. Любой, кого можно назвать ценой порядка.

Птахор смотрел на меня с ненавистью.

— Ты ничего не понимаешь о порядке.

— Понимаю. Вы называете порядком то, что боитесь назвать убийством.

Он сделал шаг к воде.

И тогда озеро ответило.

На поверхности поднялись три тени.

Маленькая лодочка.

Костяная рыбка.

И первый узел.

Они не тонули.

Плыли рядом, хотя настоящие предметы были у нас в руках.

Иунара резко опустила перо над отражениями.

Перо осталось белым.

— Вода принимает детские свидетельства.

Птахор крикнул:

— Дети не свидетели закона!

— Дети стали жертвами закона, который ты искривил, — сказала Иунара.

Она повернулась к Раэму.

— Владыка. Вес Маат показывает: прежний приговор Неферет-Айе был вынесен на повреждённом имени. Казнь не может быть продолжена.

Жрецы Раэна загудели.

Птахор шагнул к Раэму.

— Если ты признаешь это, ты признаешь, что фараон ошибся перед всем дворцом.

Раэм молчал.

Всё вокруг замерло.

Вот оно.

Не магия.

Не вода.

Не Птахор.

Настоящий суд.

Может ли живой бог сказать, что был обманут?

Может ли отец признать, что его горе стало оружием?

Может ли мужчина, который приговорил женщину к воде, протянуть ей руку на тех же ступенях?

Раэм посмотрел на Сену, которого не было здесь.

На лодочку Иари в моей руке.

На первый узел Шаи-Мену.

На Тияру.

На Сехема.

На Хенут, которая стояла без прежней ненависти и без прежней власти.

Потом — на меня.

И впервые за всё время я увидела не фараона, решающего судьбу обвинённой.

Я увидела человека, который понял: правда уже требует не приказа.

Цены.

— Иунара, — сказал он.

Голос был низким.

Слишком спокойным.

— Запиши полный вес.

Меху поднял дощечку.

Раэм снял с пальца царскую печать.

Толпа ахнула.

Он держал её на ладони несколько мгновений, потом опустил на камень перед водой.

Не бросил.

Положил.

Как доказательство.

Птахор побледнел.

— Владыка…

Раэм поднял руку, останавливая его.

И сделал шаг ко мне.