— А на самом деле?

Она молчала.

Этого хватило.

На самом деле вода могла взять меня и не отпустить Сену.

Потому что ритуал не лечит, если его ведёт убийца.

Он только красиво заканчивает преступление.

Хенут вдруг шагнула вперёд.

Я почти забыла, что она всё ещё в комнате.

— Я пойду с ней.

Раэм резко обернулся.

— Нет.

Хенут подняла подбородок.

— Если Птахор говорит о второй женщине у трона, он использует мой дом против неё. Мою ленту. Мою ненависть. Моё молчание о чаше. Я пойду.

Я смотрела на неё и не узнавала.

Ещё недавно она хотела видеть меня в воде.

Теперь собиралась стоять рядом.

Не потому, что простила.

Потому что правда наконец ударила и по ней.

— Вы не обязаны, — сказала я.

Хенут посмотрела на меня холодно.

— Не путай долг с милостью.

Да.

Вот теперь я узнала её.

И почему-то стало легче.

Кахем сказал:

— Времени мало. У озера уже жрецы Раэна. Птахор под стражей, но стоит на ступенях. Толпа из дворца собирается сама. Кто-то очень хорошо постарался, чтобы слух дошёл быстрее приказа.

— Сехем? — спросил Раэм.

— Возможно. Или его люди. Или те, кто хочет, чтобы мы думали о нём.

— Найти его.

— Уже ищут. Военный двор закрыт.

— Слишком поздно закрыт, — тихо сказала я.

Раэм услышал.

Но не возразил.

Иунара подошла к столу, где лежали наши доказательства: лодочка Иари, костяная рыбка, первый узел Шаи-Мену в сухой ткани, пелёнка с проявившимися словами, запись Меху, дощечка Несират-Мау с пепельными царапинами.

Так мало.

Так много.

Вся правда о мёртвых и живых детях умещалась на одном столе.

— Что брать? — спросил Кахем.

Иунара ответила:

— Всё.

— Если вода…

— Вода ничего не коснётся без моего слова.

Раэм сказал:

— И моего.

Иунара посмотрела на него.

— Тогда скажи это там.

Он не ответил.

Сену потянул меня за рукав.

Я наклонилась.

— Не ходи, — прошептал он.

Горло сжалось.

— Если не пойду, он будет звать тебя.

— А если ты пойдёшь?

— Тогда буду спорить громко.

— С водой?

— И с водой тоже.

Он нахмурился сквозь слёзы.

— Ты смешная.

— Мне часто говорили другое.

Сену разжал пальцы.

В его ладони лежала костяная рыбка.

— Возьми.

— Нет. Она твоя.

— Она знает дорогу к тени. Мне папа держит руку. А тебе кто?

Раэм опустил взгляд.

Я не сразу смогла ответить.

Потом взяла рыбку.

Она была тёплой.

— Спасибо.

Сену серьёзно кивнул.

— Верни.

— Обязательно.

Ложь?

Обещание?

В этот момент разница была слишком тонкой.

Мы вышли к озеру через центральную галерею.

Не тайными ходами.

Не под полом.

Открыто.

Раэм шёл впереди, без короны, но весь дворец всё равно видел фараона. Рядом — Кахем со стражей. За ними Иунара с пером Маат, Хепу с первым узлом, Меху с записями. Я шла между Хенут и Меру.

Меру не должна была идти.

Конечно, она пошла.

— Если вас снова потянут в воду, — прошептала она, — я укушу.

— Очень дворцовая стратегия.

— Работает.

Хенут бросила на нас быстрый взгляд.

— Обе молчите. Вы шумите даже шёпотом.

Меру сразу побледнела.

А я вдруг почти улыбнулась.

Почти.

Потом мы вышли к священному озеру.

Ночь ещё не ушла. Небо у восточной стены только начинало сереть. Факелы отражались в воде длинными красными дорожками. На ступенях стояли жрецы Раэна в белом. Между ними — Птахор.

Под охраной.

Но выглядел он не как пленник.

Он стоял прямо, чистый, спокойный, с золотым солнечным диском на груди. Руки свободны. Голова поднята. Лицо — умиротворённое.

Будто это не он оказался в углу.

Будто это мы пришли туда, куда он нас звал.

Вода у ступеней была тёмной.

Я вспомнила первый день.

Белые ткани. Чаши. Рассвет. Приговор.

Тогда я шла к смерти, не понимая даже, чьим именем меня убивают.

Теперь понимала слишком много.

Птахор поклонился Раэму.

— Владыка Двух Земель.

Раэм остановился на верхней ступени.

— Ты нарушил мой приказ.

— Я исполнил более древний.

Кахем тихо сказал:

— Дай знак, и я столкну его вниз.

— Не сейчас, — ответил Раэм.

Птахор услышал.

И улыбнулся.

— Начальник стражи всегда честнее жрецов. В этом его ограниченность.