После завтрака начинается процесс моего «преображения».

Стилисты скорее всего проинструктированы Каримом, потому что боятся лишний раз открыть рот и что-то спросить не только у меня, но и друг у друга.

После всех приготоволнеий, Назима вносит отпаренное платье.

Безвкусное вульгарное атласное безобразие на тоненьких бретельках.

Вот только на горничных и стилистов оно производит совершенно другое впечатление.

Они замирают, разглядывая тонкое кружево и искрящиеся камни. Не удивлюсь, если они драгоценные.

Но мне от этого не легче.

Киваю горничной на ширму и приказываю принести мою футболку.

Я же сказала Кариму, что в таком виде я точно не пойду.

И уже через пятнадцать минуту перед удивленными и ошарашенными взглядами стилистов и слуг я предстаю...

В идеально выглаженной белоснежной футболке, которая заправлена с длинную красную атласную юбку с разрезом сзади.

Читаю на их лицах просто священный ужас, но мне плевать.

Я бы хотела вообще не надевать это платье. Но идти в футболке и трусиках я не решаюсь. Поэтому легко превращаю платье в длинную юбку, спустив его ниже, скрутив лиф и бретели в жгут и закрепив все это на поясе булавками в виде не то узла, не то цветка .

Час икс наступает.

И Иляз проводит меня к машине, заботливо поправляя на моих плечах меховое манто.

От чего меня передергивает.

- Вы выглядите превосходно, - он чуть крепче, чем положено пожимает мою руку и даже припадает к ней с поцелуем.

Удивлённо вскидываю бровь.

Не припомню, чтобы начальник охраны отличался хорошими манерами, тем более такими! Карим бы ему зубы в мозг вколотил за такие поцелуи.

Никак не отвечаю на его «вежливость», сажусь в машину и отворачиваюсь.

Поджимаю губы, откидываю голову на подголовник и прикрываю глаза.

Что это было?

Простой комплимент? Желание угодить?

Или что-то большее?

Может Иляз подумал, что теперь может приударить за неугодной женой босса? Или Карим сам ему дал добро?

От одной мысли об этом меня мутит.

Горло сжимает спазм, а на кончике языка горчит тошнота.

Нет, он не мог!

Я задыхаюсь.

Он мог! Чертов Карим может все, что угодно. И если он решит меня подарить своему безопаснику, другу, врагу, да хоть дьяволу. Он подарит! И я ничего не смогу с этим сделать.

Мне надо бежать!

И чем скорее, тем лучше.

Плевать на вещи.

Да и на деньги.

У Карима я все равно их не получу.

- Приехали, Виктория Владимировна! - водитель распахивает передо мной дверцу и подает руку.

Я выскальзываю из машины и поправляю манто на плечах.

Кариму не стоит раньше времени знать, что на мне.

Придержимаю высокий меховой ворот у самого горла, сжимаю в руке клатч и этой же рукой придерживаю атласный подол импровизированной юбки.

Ждать мужа на морозе я не собираюсь.

Плевать я хотела на его приказы и предостережения водителя.

Сбежать мне не удасться. Но хотя бы позлить его я могу.

Хотя сама я точно не знаю, зачем тяну за усы рассерженного тигра. Возможно, это протест. Ведь больше ничего я сделать не могу. А в мою кротость он уже все равно не поверит.

Поднимаюсь по мраморным ступеням Губернаторского Дворца и вхожу внутрь. С удовольствием беру у официанта с подноса фужер с ледяным шампанским.

Мягко отвергаю предложение исполнителя снять манто.

Поворачиваюсь ко входу в зал и с удовольствием делаю большой глоток искрящегося напитка.

С удивлением и наслаждением рассматриваю белоснежный мраморный пол, позолоченные рамки картин, стилизованные под кандилябры светильники и нарядных гостей. Я почти никого не знаю. Поэтому не тороплюсь в зал.

Рассматриваю все вокруг и думаю. Судорожно соображаю, как я могу отсюда сбежать.

Взгляд мечется по парням в черных костюмах и наушниках, по официантам, по распорядителю и гостям. Почти у каждой двери стоит охранник. Вход на кухню под запретом.

Чем больше я вижу, тем грустнее становлюсь. Ведь мне казалось, что бал - это отличная возможность.

- Простите! - позади меня раздается уверенный хрипловатый баритон.