Неужели для этого Гектору нужно было время? Забрать у Мориуса те земли, за которые успешно сражался несколько лет? Забрав своё, он лишит меня поддержки короля, если тот вдруг решит помочь.

— Я тебе говорила, девочка: Обсидиан — единственный, кого тебе следует бояться. Было очевидно, что он не спустит королю подлость. Дракон и его сокровище... На что только рассчитывал Мориус, наблюдая за издевательствами над ценностью змея? Явно не о хорошем.

— Может, он надеялся, что Обсидиан вычистит его королевство от оборотней, а потом… — в голову не приходило ничего, о чем мог бы сетовать король.

— А потом сгинет, не оставив наследников. И долг не придется возвращать, и империя станет полностью его. — Она издала невеселый смешок, но поспешила исправиться. — Это всё ерунда. Даже без наследника век дракона гораздо длиннее человеческого.

— Может, ему бы помогли?

Маркиза не ответила.

Отойдя к окну вдали заметила пару лошадей и возницу.

Экипаж подъехал. Я коротко обняла подругу, накинула теплую шаль, собрала несколько яблок в дорогу и покинула комнату.

Как я добиралась, почти не запомнила. Несколько раз натыкалась на патрули, но, услышав их рявкующие вопросы, тут же ныряла в тень. У них был приказ никого не впускать, поэтому карету толком не проверяли. Они лишь посветили в стекла, никого не обнаружили и отпустили.

Потом, на середине пути, мне пришлось пересесть на повозку — возчему нужен был привал, а я не могла тратить время на трактиры и сомнительные гостиницы.

В дороге я вся извелась. Нет хуже собеседника, чем ты наедине со своими мыслями.

Эдингер. Вот кто еще не давал мне покоя. Отец ребенка Эленеры. Брат Обсидиана. Его роль была для меня скрыта.

Чего он добивался, предав единственного родного человека?

Глупо предполагать, что Обсидиан не отличит дракона ото льва, ведь Эдингер обладал иным зверем.

Быть может, зверь просыпается не сразу и двадцати лет, хватило бы, чтобы окончательно запудрить дракону мозги мнимой семьей?

Как говорят такие женщины, отец не тот кто родил, а кто воспитал?

Столько лет под одной крышей, Гектор бы вырастил малыша, привязался к нему, а после, когда все вскрылось бы, осознал, что истинное отцовство не важно и простил бы ее?

Да. Только прощение и Обсидиан в общую картину не вписывалось. Словно на дивном пейзаже, кто-то разлил черную краску, уверяя, что она придаст блеска и сгладит шероховатости.

Я была уверена, что не усну. Попросту не смогу — ужасающие мысли сковывали тело плотными тисками, сжимая не только грудь, но и горло. Иногда это давящее чувство отпускало, и я могла сосредоточиться на первоначальном плане: вынудить Эленеру остановиться, взять себя в руки и сотрудничать со мной, чтобы вернуть мужа, а меня оставить в покое. Но стоило вспомнить, что в моих руках все еще не было артефакта, как мои убедительные доводы о том, что её ребенок имеет лишь косвенное отношение к Обсидиану, сразу вызывали ту отвратительную тревогу и адские спазмы.

У меня нет доказательств.

Нет защиты.

И уверенности, как все пройдет.

Возница трижды пытался высадить меня на окраине, не заезжая на дикие земли. Я строго и четко дала понять, что не заплачу ни гроша, если он не доставит меня до места и не дождется, чтобы отвезти обратно.

Я не боялась идти пешком и не раз преодолевала расстояния от замка Обсидиана, расположенного на берегу моря и почти на границе с красными территориями, до центра столицы. Но по диким пустынным местам бродить я точно не собиралась. Я не воин, не маг и не сумасшедшая, поверившая, что в этом новом для меня мире я везучая и бессмертная.

Возница, мужичонка лет сорока в соломенной шляпе и подранных штанах, причмокнул, вырвал из шляпы колосок и зажал его губами. Удар поводьями — мы едем дальше. На карте я пометила дорогу, что мы преодолели. Поместье, где жила вампирша, никак не обозначалось, поэтому только завидев его вдали, отметила себе.

Закрыв глаза, я сделала медленный вдох. Мы остановились. Выдохнула и открыла дверь, выйдя на улицу. Ночь окутала меня, но воздуха катастрофически не хватало. Он словно накалился и обжигал слизистую, вызывая жажду и одышку.

Я думала, меня встретят. Ведь она не могла не заметить, что к ней движется повозка на пустынной дороге. Вряд ли у нее было другое развлечение, кроме как пялиться в окно. Только через пару минут пришло осознание: может быть, она спит?