Не могу сказать, что в моем мире насилие не считают постыдным. Всегда найдутся люди, которые глумливо скажут: «сама виновата, спровоцировала». Что уж говорить о средневековье, в котором я оказалась. Здесь оборотней чтут и возносят до небес, как моего дракона. И я уверена, что они закроют глаза на все, что он делает, и ему даже не придется зашторивать окна.

— Лиза, ты слишком легкомысленно к нему относишься, — верно поняла мои мысли Аврора. — Помни, что он воин. Убийца, не хуже тех, что за тобой охотятся. И ты — его истинная пара.

Я долго сидела с подругой, тихо обнимая ее за плечи и прижимая к себе, рассказывала ей о своем детстве, о всяких мелочах, которые могли отвлечь и развеселить ее. Например, о своей неуклюжести, о том, как могу запутаться в собственных ногах или испачкать одежду перед важным совещанием.

Это были глупости, но все, что я могла сделать.

Когда маркиза начала клевать носом и заваливаться, я осторожно выбралась из-под нее и укрыла ее пледом. Если бы здесь был Арбен, он бы отнес ее в ее комнату, спать на диванчике неудобно, и через пару часов у Авроры будет болеть все тело.

Почти сразу я нашла оборотня в саду.

Одетый в темные штаны и белую рубашку, которая была ему велика, отчего развевалась от порывов ветра, он ленивым движением водил жестяной лейкой вдоль рядов, опрыскивая маленькие саженцы. Он был очень задумчив, поливая цветы, которые я не так давно высадила.

Мне показалось, что он слышал часть разговора с маркизой. Костяшки его пальцев побелели от силы, с которой он сжимал лейку, а губы стали сплошной линией.

— Ты не мог бы помочь? Маркизу нужно перенести в ее покои, и…

После стольких слез мне было трудно говорить без всхлипов. Когда Арбен поднял на меня глаза, он на мгновение замер, и я поняла почему.

Лицо опухшее, нос красный, искусанные губы.

В следующее мгновение он крепко обнял меня, и я разразилась горькими слезами.

Время открывать лавку, зазывать горожан, отправлять в печь первые булочки, но я не могла отпустить огромного мужчину. Я впилась в него ногтями и царапала, не сдерживаясь.

Я не плакала как леди, а ревела белугой. Я осознала свой эгоизм и то, как была поглощена своими проблемами, не видя, как сильно моя поддержка нужна близким.

Меня переполняла боль Авроры. Двое детей от человека, который уничтожил ее морально, дал надежду и вновь растоптал, протащив по всем кругам ада, прежде чем исчезнуть, оставив глубокие шрамы на всю жизнь.

И я была рада, что он растворился после. Видеть лицо чудовища, что игнорировал твои слезы и намеренно причинял боль, дабы утолить голод своего зверя — не заслуживает того, чтобы быть рядом с ней. Живое напоминание по хорошему нужно было истребить. Вырезать все, что не давало ему покоя или подвесить за это самое над дверью.

Тяжелый выдох. Затем настала кровопролитная война, которая унесла жизни обоих ее детей. Страшная болезнь и презрение бывших друзей и знакомых.

Я хотела расправы.

И понимала, что если не буду осторожна, на ее месте окажусь сама.

Мной воспользуются, а моих детей сделают орудием в войне.

Я этого не допущу!

Арбен накручивал мои пряди на пальцы, тяжело вдыхая их запах, словно стараясь запомнить.

Я недооценила, как много сделал этот с виду неприветливый человек.

Я не представляла, что чувствует оборотень рядом со своей луной, но то, как Арбен себя сдерживал возле меня, говорило само за себя.

Он боролся с внутренним зверем. Иногда безуспешно, но все же побеждал.

Зная, как сильно беспокоит Аврору его происхождение, он скрылся из ее жизни, но и тогда оставался ее тенью и защитником, даже когда от нее отвернулись все.

Он заменил ей сына.

Но какой ценой он служил? Стать генералом — непростое дело. Это не титул, передающийся по наследству, это звание, которое он заслужил.

И продолжает заслуживать.

Отказался от возможности иметь семью. Возможно потому, что не хотел ее той ценой, что была у его друга.

И уже это говорило о многом.

— Мы разберемся с этим, — горячо прошептал он на ухо и крепче обнял.

— Да, надеюсь. Я найду людей, которые могут воздействовать на ментальное состояние, и попрошу их поработать с маркизой.

— Найти хорошего мозгоправа непросто. Ты заплатишь целое состояние за лечение, а потом в два раза больше, чтобы заставить их замолчать и не допустить выплеска в общество компромата.

Я отстранилась и шмыгнула носом.

— Тогда нам понадобится два мага. Один разберется с ее проблемами, заставит проработать и отпустить, а второй сотрет первому память.