Я держу лицо. Не веря, что в шаге от побега, этот зверь променял лояльность на ярость и теперь жаждет отыграться на мне.

Я подняла голову выше, так мне кажется, я могу ослабить давление на шею и восстановить дыхание. А еще не выглядеть сломленной и униженной в его глазах.

Но ему плевать на мою браваду. Видит как храблюсь. Но знает, что есть еще, что разрушить внутри той девочки, в чье тело я попала.

И он сломает.

Так болезненно, как только сможет.

Выпотрошит каждый участок моей души, до основания, а после, дождется когда рожу и бросит. Увезет так далеко и вычеркнет из своей жизни и жизни нашего ребенка.

— Моя женщина проплакала весь день от твоего поступка. Вымоли ее прощение. Встань на колени и проси. Я прослежу, чтобы твои слова были искренними.

— Моя женщина проплакала весь день от твоего поступка. Вымоли ее прощение. Встань на колени и проси. Я прослежу, чтобы твои слова были искренними.

Меня мгновенно бросило в жар от его сурового взгляда. Тело пробила крупная дрожь, а губы сами собой расползлись в невеселой улыбке. Если Обсидиана это и удивило, то он не подал вида. Был собран и суров. Его взгляд давил, бил невидимой плетью, принуждая исполнить приказ немедленно. Не заставляя его ждать.

Я стояла не шелохнувшись, внимательно глядя ему в глаза, хватая ртом воздух.

Его слова…

Они заставили меня на миг задержать дыхание, и кажется даже на пару секунд остановили биение сердца. Все его слова, сказанные мне накануне — ложь. Он ослеплен ею. Привык ей доверять. Воюя на границах, будучи уверенным, что в доме его полный порядок. От этого, в моей душе разгоралась клубящаяся тьма. Ненависть на человека, который мне должен быть безразличен, теперь подкатывала к горлу и выплескивалась из моего тела резкими толчками.

Возможно, в моем взгляде что-то изменилось. Обсидиан сделал глубокий вдох и задержал дыхание в легких. Наши взгляды скрестились и я подняла голову, чтобы удержать зрительный контакт с этим непомерно высоким мужчиной.

Тонкие пальчики Эленеры заскользили по его рубашке. Скомкали ткань на груди, а когда это не помогло ей переключить внимание дракона на себя, она легонько коснулась линии его подбородка и вновь, безуспешно, потянула лицо мужа на себя.

Полы моего халата распахнулись, не критично, но их следовало подхватить. Я провела по бархатистой ткани, чувствуя, как натыкаюсь на преграду.

Амулет.

Вещица, в виде небольшой броши, материализовалась на внутренней части халата, не привлекая к себе внимания, но абсолютно точно готовая прийти носителю в помощь. После пробуждения, проведя долгие ночи в заточении, а следом на изнурительном лечении, я с леденящим душу ужасом, тряслась за свой артефакт. А не обнаружив его на себе, готова была выть и рвать на себе волосы. Мое главное оружие, против этой семейки утеряно.

И только придя к Авроре, поговорив с ней, я узнала, что военный артефакт невидимый постороннему взгляду, не осязаем чужим рукам. Его можно отдать только добровольно.

А сейчас он рядом, только протяни руку, и этот фарс закончится.

Я сомкнула челюсти. Сжала кулаки и напряглась всем телом, борясь с искушением положить конец грязной лжи. Открыть глаза Дракону на его жену, на зверства, что она причиняла своими руками сотням жителям замка.

Вдох. Медленный выдох.

Эленера чувствует, что я не уступлю. Не знаю как, на подкорках, наверное. Иначе не объяснить, как ей удалось из нищего рода забраться так высоко. Что это как не прекрасная интуиция.

Она встает между нами, спиной ко мне. Приподнимается на носочки и целует его собственническим поцелуем, силясь разомкнуть его плотно сжатые губы своим языком.

Мне мерзко, что этот недорептилия, не отводит от меня взгляд. Эленера в ярости, что ее игнорируют, и показательная сцена с поцелуем не дала должного отклика у мужа. Тогда она заговорила:

— Мне не нужны извинения. Я привыкла, что моей добротой пользуются все, в этом замке. Пусть так. Любимый, для меня важно только твое внимание, прошу, пойдем в спальню. Не хочу ее видеть. Пусть она будет горьким мгновением нашей жизни. Одна ночь и мы забудем о ней.

Он отводит ее руки от себя. Кажется, он и сам забыл, что просил меня сделать. Он хмурится. И словно сбрасывает наваждение, невнятно просит ее уйти.

Эленера смотрит торжествующе, пока смысл его слов не доходит до нее.