— Это не они. Той суммы, что у тебя есть, хватит, чтобы покрыть его стоимость. Продолжай откладывать, вноси ежемесячный взнос на пожертвование семьям погибших в кровопролитной войне. Поверь, от этого будет больше пользы.

— Зачем тебе это? — устало перевела я дыхание. — Что если граф вернется?

— Не стоит думать о моих мотивах, Лиза. За де Луи не волнуйся. Его предательство не останется безнаказанным. Обещаю: он тебя не потревожит, считай, что его больше нет.

— Я тебя об этом не просила.

— О таком не просят; это само собой разумеющееся. В моей империи моя женщина не будет жить на развалинах обветшалого дома. — Он прикоснулся к моим волосам, но тут же одернул руку. — Я бы отдал тебе все, что у меня есть, но ты же не возьмешь…

Я недоуменно уставилась на него, против воли вспоминая свою жизнь в замке. Много комнат не сделали меня счастливой. И здесь это добавит мне хлопот по уборке и уходу за ними. Чтобы содержать такой усадебный дом, нужен целый штат прислуги. Острые льдинки пробегали по коже от мысли о том, что мне придется жить с посторонними людьми.

А видя настрой дракона, я понимала: он наймет их для меня. Оплатит и, если потребуется, построит для них отдельный барак, чтобы облегчить мне быт и оставить время на мои идеи и работу. Кулаки сжались сами собой, оставляя полукруглые белесые следы на ладонях.

— Я переговорю с господином Гвидилли и всё же посмотрю все варианты, что он сможет показать. Не всегда роскошь равна уюту. А быть одиноким и несчастным можно и в огромном замке. Тебе ли этого не знать?

Быстрым шагом покинула холл и нашла господина Гвидилли. Извинилась за беспокойство и попросила перенести нашу сделку. С драконом после этого не разговаривала. Более того, начала избегать его, сводя общение до минимума. Но очень быстро поняла, что моё поведение неразумное. Он хотел помочь. Я его бывшая жена, и его переживания обо мне объяснимы.

Жить в хижине, вдали от города, опасно: мало ли кто может залезть, пока я сплю. Сколько времени займет дорога до работы и что со мной случится, если попадутся разбойники?

Голова разболелась от всех этих мыслей.

Через несколько дней я поделилась этим с Авророй.

— Он только взошел на престол, в столице активно наводятся порядки, ходят патрули, маги прочесывают местность. Но, несмотря на это, здесь все еще опасно. Коррупцию, которую активно продвигал Мориус, нелегко обрубить на корню. Головорезы привыкли отсыпать золото стражникам, чтобы те закрывали глаза на бесчинства. А правление Обсидиана резко ударило по их рукам. — проговорила Аврора, набирая листья мяты для десертов со своего огорода.

— Думаешь, они захотят сорваться на мне? Поставить ему условия, угрожая моей жизнью? — Я набрала кулек ягод, для украшения тортов.

Теплица представляла собой целое помещение из стекла, и была как отдельное измерение, где все цвело и утопало в спектре красок, когда как снаружи, опали последние листья и все было мрачно серым.

Маркиза покрутила головой.

— Нет, не посмеют. Все, кто имел дело с ним, знают: он не торгуется. Вырежет всех, а после подожжет, чтобы их тела обратились в прах. Но все же не все они знают, как ты выглядишь, и могут ошибиться.

— Если приму его помощь, буду чувствовать себя зависимой.

— Не думай об этом. Оборотни истинным отдают все без остатка, не прося ничего взамен. Он тревожится за тебя. Я вижу, как он смотрит, когда ты воротишь от него нос; в нем словно все переворачивается. Злится на себя, что не может быть рядом, но и уступить тебе боится. А все потому, что отпускать в большой и жестокий мир девушку, которая является для него всем, подобно самой страшной каре. Как ты говорила, это называют в вашем мире? Похоже, ты подсадила его на эмоциональные качели, где каждый твой уход для него сопровождается панической атакой. Всегда помни, что для Аманды он сделал гораздо больше, чем то, от чего ты отказываешься сейчас. Вырвал ее из нищеты, не дал стать фрейлиной короля и его постельной игрушкой, укутал в золото и ткани. И при этом он ее даже не любил.

На следующее утро открытие кондитерской сопровождалось суетой, но я и представить не могла, какими новостями закончится этот день.

— Леди Лиз-завэта, — обратился ко мне мужчина, окидывая взглядом. В его руках были бумаги, и он держал палец на строчке, сверяясь, правильно ли прочел мое имя.

Я почувствовала неловкость от звука своего имени и тревогу, потому что никому, кроме Авроры и Обсидиана, его не называла. Мужчина имел армейскую выправку. Одет в зеленый китель и красные брюки, заправленные в высокие черные сапоги. Глаза суровые и требовательные. Он ждал ответа.