— Им было плевать, кому тебя продать, Лиза. Они назначили цену и требовали, чтобы я действовал немедленно: отдал часть своих земель, признал за ними титулы и, что самое главное, дал им место при дворе. В противном случае тебя бы перекупил другой человек. И поверь, он бы не запер тебя на эти годы, а использовал бы. Много. Часто и больно.

— Вы согласились с их условиями?

— Я был готов на всё, лишь бы быть с тобой. Я пошёл на уступки. Отдал её родителям, — он постучал пальцем по моим ключицам. — Что они хотели, хоть и не привык делиться землями, которые отвоевал. Забрал её к себе и понял, что не могу на неё смотреть. Её страх, раболепие, дрожащие коленки и вечное заикание в голосе. Она не могла связать и двух слов. Как же такая женщина могла бы управлять моими землями, пока я в отъезде? Как она вообще могла хоть кем-то управлять, если не вылазила из своей комнаты, предпочитая валяться без дела и ждать, пока ей всё принесут? Ей было удобно чувствовать себя одинокой и несчастной. Жертва, что ревела в своей комнате часами напролёт, не замечая, что её никто и пальцем не трогает. Она добивалась всего слезами. И это не слова Эленеры — мои. Я неоднократно спрашивал её, что мне сделать, чтобы утешить её, и ответ был один — исчезнуть. Она не желала меня видеть. С появлением Эленеры она успокоилась. Да, я зол на себя, что не смог разглядеть второе дно под её эмоциями. Рано расслабился, решив, что у неё, у нас, всё налаживается.

— Вы ошибались. Аманда молчала не потому, что привыкла к вам за те два года в замке, а потому что Эленера заставила её замолчать, — навеки хотелось добавить.

— Во всём этом ещё предстоит разобраться. Я обещаю тебе: я найду виновных и оторву им головы.

— Тот человек, который хотел перекупить Аманду… король Мориус? Ваш друг?

— Нет. Мой брат. Эдингер.

— Я видела его однажды, — шепотом откликнулась я. — В день, когда только-только появилась в этом мире.

— Я знаю. Я запретил ему приближаться к тебе. За его непослушание он серьёзно пострадал и до сих пор не может восстановиться, несмотря на свои травы и микстуры.

— Микстуры? — я вздохнула с дрожью. — Скажите, у вашего брата теперь шрам на лице? — смутно вспомнила ужасающего мужчину в темной мантии, к которому я привела раненую Рейну. Тогда он показался мне знакомым, но я не могла точно сказать откуда, ведь часть лица была скрыта.

— Да. Драконы не делят своих женщин. А свои намерения в отношении тебя он выразил ясно с первого дня.

— Он хотел меня… — я не стала произносить то, что лезло в голову и перефразировала: — Он хотел от меня наследника?

Обсидиан убрал прядь моих волос за ухо и, вглядываясь в глаза, жестко ответил:

— Да. Мой брат — моя кровь. Но его запах я не могу учуять на своей женщине, поэтому я держал его в стороне от вас. Наложил на вас с Эленерой чары, при которых он не сможет вас коснуться без моего ведома, если только вы сами ему этого не позволите. А я знал, что ты не позволишь. Что ты, что Аманда — его боитесь. А Эленера не нуждалась в другом мужчине.

— Ваш брат — придворный лекарь? Тот, кого я просила призвать в свидетели на суде?

— Да. ‌ ‌ ‌‍

Мои глаза округлились, а брови почти достигли линии волос. Какое-то маленькое существо пискнуло внутри, пытаясь поймать его на лжи, объяснить, как он не прав.

Лорд Эдингер не мог быть лекарем. Он был братом дракона и обладал всеми привилегиями, чтобы совершенно не работать. Его статус позволял ему не находиться на службе у короля. Помня заслуги Обсидиана, тот мог жить на его доходы, а не обрабатывая царапины служанок и исполняя гадкие прихоти вампирши с ее неуемными талантами к изувечиванию.

Но я спросила другое.

— Лорда Эдингера зовут Ран? — уточнила я.

Губы Обсидиана сложились в жесткую линию, а его тело напряглось, становясь каменным. Я четко улавливала, что говорить о брате со мной он не желал. Более того, эти вопросы раздражали его, но что скрывалось за его ледяной маской, мне не удалось понять.

— "Ран" — приставка к названию клана. Эдингер ран Леон.

— Т-то есть, его зверь — не дракон? Как же так случилось?

Я плохо разбиралась в иерархии империи, и кланах, что проживали на территории. Знала только о вампирах, оборотнях и драконах. Но Леон же, ознает лев? Верно?

— Я единственный наследник своего рода. Не будет меня — драконы вымрут, — Обсидиан смотрел мне в лицо и ждал, пока я перестану вертеться и обращусь к нему. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — ответила я, потупив глаза.