Не в подробностях, лишь поверхностно. Знала, что Обсидиан озаботился слугами, устроил допрос каждому и узнал столько о своей жене, что даже малой доли от всего, что мне передали, вызывало дрожь по коже.

Моими глазами в замке, стала Рейна. Поначалу, она порывалась уйти вслед за мной. Даже несмотря на то, что вампиршу и ее прихвостней изгнали из замка в дикие земли, оставаться в особняке она не горела желанием.

Я знала, что не имела права просить, но все же убедила ее остаться на службе и рассказывать обо всем, что происходило в доме Обсидиана.

Ей не понравилась эта идея, стены вызывали ужасные воспоминания у Рейны о тех издевательствах, что ей приходилось терпеть и в этом мы были с нею похожи. Эленера часто прибегала к плети и делала все для того, чтобы сравнять Аманду со слугами и ввести в норму для первой жены те же удары и насилие, что изо дня в день терпели слуги.

— Миледи, что будем делать? — Рейна коснулась моего плеча и слегка потрясла, приводя меня в чувство и выдергивая из воспоминаний.

— Я в порядке. Как на это отреагировал Обсидиан? — я задела локтем горячий противень с бисквитами, его удалось поймать, но при этом я сильно обожгла тыльную часть руки.

Я зашипела и дернулась, готовясь к разрушительному столкновению свежей выпечки с полом.

Кисть прижала к груди, убаюкивая раненую конечность.

Чертова нервозность. Сердце зашлось в бешеном ритме и я не сразу поняла, почему так примолкла служанка и вытянулась по струнке, боясь обернуться к выходу.

— Ты можешь спросить это у меня. — появление Обсидиана я никак не ожидала. Более того, упустила из виду и позволила к себе подкрасться.

— Миледи? Вам еще плохо? — Рейна склонила голову в почтении к своему лорду, и поспешила ко мне, с осторожностью прося осмотреть мою руку. — Подождите, я сейчас позову лекаря.

Она очень быстро пошла к двери и буквально через мгновение исчезла. Я за это время не произнесла ни слова, ведь была ошарашена присутствием Обсидиана. Огромный, сильный, с ручищами как два молота. На нем было

Гектор был высоким брюнетом, с внимательными, серыми глазами, и кому как не мне знать, что они способны меняться от его настроения. Звериная сущность проявлялась не только в радужке, окрашивая ее в темные цвета предзакатного солнца. Но так же, могли становиться абсолютно черными и ужасными, когда он терял контроль и переходил, одному богу ведомую, грань.

Я редко наблюдала у него серые глаза. На деле, я и видела его не часто, но сейчас, серость прослеживалась не только во взгляде. Его лицо тоже приобрело этот оттенок. Он был хмур

Усталый и немного озлобленный.

Черная одежда делала его похожим на грозовую тучу, что могла ударить разрядом молнии так же внезапно, как он появился.

Я хмыкнула. Желанный мужчина, чье внимание было подобно сошедшему с олимпа бога, теперь не вызывало былого трепета.

Хотя был ли он вообще? Прислушалась к себе, стараясь распознать эмоции, что испытывала при его виде.

Легкий интерес и больше… ничего.

Руки за спиной, идеальная осанка и огромные размеры. Я удивлена, что он поместился в моей лавке, потому что одно его присутствие не оставляет свободного пространства.

На улице мимо идут зеваки. Заглядывают в окна. Вытягивают шеи, чтобы увидеть, не привиделось ли им, что сам дракон пожаловал в небольшую, недавно открывшуюся кондитерскую за пирожными.

Хотелось бы надеяться, что за ними!

Дракон собран, учтив, но кажется, что это маска. Другие эмоции считать не могу. Не получается!

Обернувшись в пол оборота, он дал проскользнуть мимо себя служанке, что низко склонив голову и кутаясь в шаль, не смогла скрыть от него одеяния дворцовой горничной.

Характерная одежда и вышивка на груди говорили четко о ее происхождении.

Да и он слышал часть нашего разговора, значит уже догадался, что я продолжаю интересоваться делами Обсидиана.

Я не знала куда себя деть от стыда. Щеки полыхали,так, что могли растопить многотысячные ледники.

Рейна ушла, а мне вдруг перестало хватать воздуха. Его словно выкачали из комнаты, и машина, по откачке, стояла передо мной. И сейчас, медленно разворачивалась лицом ко мне, переводя прищуренный взгляд, кажущихся черных глаз, на меня.

Мы молчим. Превозмогая боль в руке, тянусь к бокалу, и начинаю его протирать, да так остервенело, будто только этим и занималась до того как он пришел.

И вообще, зачем он явился? У меня работы по горло, заказы готовить, да и Арбен обещал встретить после закрытия лавки. А так придется выслушивать его грозное сопение вперемешку с рычанием.